Байки от UGO

[UGO]

Очень извиняюсь: поддался на магию Vic-Sergeeva и решил все же создать отдельную тему для своих рассказов. Они не претендуют на уникальность, многие из них уже были размещены тут в разных ветках, теперь некоторые я собрал здесь, и планирую постепенно выкладывать то, что было написано ранее. Не все, конечно. Я рыболов по жизни и военный по основной профессии. Многое из того, что было написано ранее от души, сейчас, на мой взгляд и к сожалению, будет смотреться совершенно неуместно.

[UGO]

О глупостях (окончание)

Так, спортом позанимались, поели, праздник Нептуна отметили, окей, пошли постреляем. Ведь на корабле полно стрелкового оружия и патронов к нему, естественно. Я не говорю о пушках и пулеметах, ведь кроме них есть обыкновенные ручные гранаты, пистолеты, автоматы и даже снайперские винтовки с боекомплектом к ним. А еще есть план боевой подготовки, предусматривающий учебные стрельбы и метание гранат… А еще помимо плана в море встречаются различные плавающие объекты, оцениваемые как не слишком нужные в хозяйстве и потому весьма удобные для стрельбы по ним. Если в этом случае корабельное начальство сыто подобными развлечениями, то на верхнюю палубу приглашаются свободные от вахты офицеры. К примеру, стандартной 200-литровой бочки хватает на 3-х – 4-х человек, если не телиться и ждать, пока она сама затонет. Мне дважды довелось испытать не пристрелянную СВД и калаш. Калаш победил с сухим счетом.

Каждый офицер должен знать, что есть «упражнение № 1 стрельбы стоя из пистолета Макарова». Это три выстрела по грудной мишени с расстояния 25 метров, ясно, что стоя. Накануне объявленного испытания боцманская команда мастерила буксируемую мишень. Шедевр инженерной мысли (как и все, выходившее из мастерской боцмана) включал большой кусок пенопласта с установленным на нем листом фанеры, к которому крепилась стандартная грудная мишень. Предполагалось выпускать мишень с кормы на тросе в надежде на штилевую погоду. Однако ветерок в назначенный день «Х» дул спорый, и на следующий день тоже, и на следующий… Стрелять по прыгающей на волнах мишени было бессмысленно. Снайперов в наших службах не готовили.

…По громкой связи объявили начало упражнения, выходить приглашали на бак. Минут через сорок я освободился и выполз полюбопытствовать… Кто-то из офицеров, стоя у леера, шмалял за борт из ПМ-А.
- А чо, старпом за бортом? – съязвил я в наглую, видя, что сам он руководит «стрельбами» и в твердом понимании, что мне за это все равно ничего не будет, поскольку он хоть и второй человек на корабле, но парень не обидчивый, а по званиям мы равны.
- Бери, шутник, обойму, а пистоль сейчас освободится, - не поддался на шутку юмора старпом.

Вообще действо было занимательным: старпом выдавал испытуемому ПМ с полной обоймой, боцман швырял за борт три пустых бутылки из-под сухача, испытуемый палил по ним из ПМ-а, старпом считал «недостачу» и что-то записывал в журнал. Хоть меня и не было в том журнале, я получил обойму и наставление:
- Три бутылки, пять выстрелов. Все три поражены – отлично, две – хорошо, одна – удовлетворительно.
- А еще три патрона?
- Утешительные на три с минусом.
Восхищаюсь военно-морским юмором и смекалкой.

Я, в общем-то, нормально стрелял на твердой земле, 24 – 27 всегда выбивал, но тут все качалось и все вразнобой. И хоть расстояние до «целей» не превышало 10 метров, попасть реально было сложно. Я дождался, когда одна из бутылок поднимется на гребень волны и без резких дергов нажал на куда надо. Спуск у ПМ-а был мягким (не то, что у моего штатного), бил он по центру (не то, что мой штатный – на семь тридцать), короче, попал! Бздынь, и бутылки нет. Цель поражена! Второй выстрел по той же схеме – еще один «бздынь»! Да я просто орел! Уленшпигель Тиль! Не, лучше этот – Вильгельм Телль! Корабельные восхищаются, я даже зарделся и на волне всеобщего уважения следующие два выстрела бабахнул мимо. На пятом собрался и третью мишень все-таки поразил.
- Оценка отлично! – объявил старпом. – Сдать оружие!
- Так еще ж три патрончика осталось…
- Патронов не жалко, а вот буты…, пардон, мишеней на всех может не хватить. После второй смены приходи, останутся – постреляешь.
Не склалось у меня со второй сменой, а вот напарник мой, Серега, отвел душу. Выкинули за борт штук сорок «мишеней» и палили из трех стволов, пока все «мишени» не потопили. Замечательное упражнение № 1 в морском варианте. Это нам и корабельному начальству было развлечение, а народ-то, оказывается, действительно оценки получал, почти по-честному.

Где-то ближе к концу четырехмесячного похода на одном из последних переходов командир дал добро на обучение матросов и старшин метанию гранат. Гранаты ни разу не учебные: боевые, наступательные – чистый безосколочный фугас, хотя как минимум два осколка из них все равно получается. Бойцам читается теория. Всем все понятно, да и что там не понять: корабль на ходу, надо зажать гранату со скобой в руке, разогнуть усик, выдернуть чеку, сделать пару шагов и бросить как можно дальше. Пример: граната летит, падает в воду, тонет, еще через пару секунд происходит подводный взрыв, на поверхности за кормой выплевывается небольшой пузырь. И все! Легко!

Рослый и мужественный на лицо старшина первой статьи все делает по науке, разгоняется и швыряет гранату и… Ничего никуда не летит. Он (и не только он) с удивлением смотрит на свою руку: в руке по-прежнему зажата граната с выдернутой чекой, рука разжиматься отказывается. В глазах бравого старшины поселяется ужас… «Всем с юта долой! Тихо, тихо, тихо… Разжимаем по пальчику, ты перехватываешь скобу…» - операцией руководит старпом, помогает мичман – начальник арткоманды. Рука старшины ему уже не принадлежит. Граната успешно освобождается и летит за борт. С характерным «пукающим» звуком лопается пузырь…
Занятия продолжаются. Старшина посрамлен, но сдаваться не хочет. Он выпрашивает у старпома еще одну попытку. На этот раз все проходит успешно – рука разжимается и граната улетает… Но не далеко – пролетая в сантиметрах от кормового леера, она бухается в море в метре от кормы. Звучит сочное многослойно-матерное на тему «что же ты такой неловкий?!» Но корабль, слава богу, на ходу, граната до детонации успела уйти глубоко – пузырь от взрыва почти никакой и метрах в 20 от кормы – нормально, чтобы ничего не повредилось.

Дальше гранаты кидают только те, кто сам этого хочет, и в ком уверены их начальники, то есть единицы матросов, несколько офицеров и мичманов (остальным это пофиг) и мы. Гранат еще полтора ящика. После третьего раза бросать уже не интересно. Больше инцидентов не происходит, пока в надцатый раз гранату не бросает мой друг, коллега и подчиненный – капитан Серега. Серега невысок, но коренаст, со спортом дружит, оружия не боится. Но бросать гранату просто так ему уже не хочется, ему интересно узнать, что же будет, если швырнуть ее как можно выше и, желательно, чтобы она взорвалась еще в воздухе.
…Граната летит высоко-высоко по «баллистической» траектории – Серега умеет бросать, у старпома почему-то открылся и не закрывается рот, но вот она все же касается воды, и тут же следует взрыв – достаточно далеко от корабля, чтобы быть опасным…

- Пи… Пиз... Пиздец, занятия окончены, - обмякнув, выдыхает старпом. – Еще пару бросков, и кто-нибудь кого-нибудь убьет. Лучше я сделаю это сам и сейчас.
Ну, еще как-то раз пытались закидать гранатами огромную морскую черепаху. Идиоты были, но, благо, черепахе было пофигу – она была в броне.

Вот так сурово развлекаются взрослые военно-морские дети.

Как в теплом и синем-синем море не искупаться? Примерно с мая прогревом воды открывается купальный сезон. С борта спускается трап-лестница, и все желающие свободные от вахты могут поплавать. Но с одним нюансом: подняться на борт разрешено по лестнице, а в воду попасть только с борта, а это прыжок с 6 метров. Сначала страшновато, потом норма. В местах якорных стоянок корабль болтает, но он все равно рядом и никуда не денется, а вот под Сардинией для якоря было глубоковато – корабль лежит в свободном дрейфе, и вроде бы на море штиль, но прыгнув воду, и оглянувшись, понимаешь, что он от тебя неумолимо удаляется. И сразу вспоминаешь, что под тобой два километра, и судорожно пытаешься его догнать. Страшно.

Один мичман клеил из спичек кораблики – не фигню какую-нибудь, а точную 40-сантиметровую копию испанского галеона колумбовских времен. Получалось здорово. Каждый снимает напряжение по-своему.

Хорошо, когда на берегу тебя ждет семья, хоть даже и из одного человека. А если всю лейтенантскую семью составляет сам лейтенант и его кот Котя? Можно, конечно, отдать зверя друзьям, но лучше взять его с собой – пусть сам узнает, почем фунт корабельного лиха!

Нет, все-таки одна женщина на корабле была – кошка Машка. А всего котов на корабле было три: Машка, ейный хахаль – совершенно бесполезный и трусливый боров Василий, ну, и Котя. Машка была простой серой кошкой, этакой подзаборной портовой шлюхой, почти плоской, если смотреть сверху, но дело свое знала отменно – давила крыс за будь здоров, одну – двух за ночь. Вася был таким же серым, только толстым и бесполезным – крыс не давил, в руки не давался, где вообще обитал и чем занимался в свободное от отдыха время, непонятно, потому что встречались мы с ним только на юте, куда он с Машкой выползал трижды в сутки в надежде на подарок от рыбаков. Делали они это вечером в начале рыбалки, в середине ночи и утром – под самый конец. Машка ходила и выпрашивала рыбку, терлась о ноги и настойчиво мяучила. Вася сидел в боязливом далеке и жадными глазами смотрел на подругу. Когда ей бросали рыбку, выскакивал из засады и выхватывал ее практически у нее изо рта. Ну, еще он, подлец, настойчиво домогался нашей работящей подруги, а она его уверенно отшивала.

Котя был домашним котом, потому обитал исключительно в каюте своего хозяина. Красив был, зараза, не откажешь: усы – во! щеки – во! С очень плотной шерстью как у британца, крупный, с белыми носочками, манишкой и полосой на лбу, нос – розовый. Ввиду молодости особой смелостью не отличался, потому максимум, что он начал себе позволять через месяц похода, это выход из каюты «на прогулку» в открытый тамбур между двумя каютами. Он там сидел и смотрел на проходящий мимо него мир, в боевой готовности шмыгнуть назад в каюту, если этот мир попытается приблизиться. И надо было такому случиться, что именно в такой момент проходила по своим владениям мимо этого тамбура наша Мария (я это видел!) Она остановилась, взглянула на Котю и застыла, Котя взглянул на нее и погиб… И случилась настоящая большая любовь, от которой Котя стал совершенно бесстрашным, ушел в загул по кораблю и отшил от Машки Василия, а через два месяца в каюте замполита родились котята – разнообразные варианты Коти и Маши. У самого Коти с этого времени проснулся совершенно несвойственный котам отеческий инстинкт, он практически не отходил от котят, ревностно охраняя их, пока Машка ходила на «заработки». Вот такая лав-стори. Все как у людей.

Ну, про рыбалку я уже рассказывал, даже лишку…
Конечно, если побродить по каютам, то можно еще всяких глупостей насмотреться, но лучше этого не делать: какими бы суровыми не выглядели военно-морские мужчины, в душе они дети. Может, и с толстой кожей, но с чистой розовой душой под ней. Не хочу трогать ее своими грязными руками…

Все кончается. И тяжелые походные будни заканчиваются у бригадного пирса, где играет оркестр, жены, дети, матери ждут с нетерпением своих мужей, отцов и сыновей…

- Милый, тяжело было в походе?
- Конечно, милая, не без этого. Но ведь я же мужчина, это моя работа. И у меня была твоя фотография: посмотрю, и сразу легче становится от сознания, что ты ждешь меня. Посмотри, что я привез тебе из далеких странствий…
- А еще в поход хочешь?
- Ну, прямо сейчас нет. Через недельку, пожалуй, начну…

2003 г. (UGO)

5 Фото