Журнал "КОРЕЯ". Цитаты и комментарии

КРЫСИНЫЙ СУД

«Бух! Ууу-х» – словно гремел гром. Крысы, погрузившиеся в сон в темной норке, от смертельного испуга в пожарном порядке выбежали наружу. На земле полевые грызуны видят: какая-то чудовищная мышь ударяется мордочкой в ход в крысиную нору. По виду кощунская, во всей вероятности, из одного племени: мордочка-то похожа на крысью. А вот эту незнакомку впервые видят крысы.

Теперь все ясно: откуда был тот неприятный гул грома. Крысы, рассердившись, во все горло кричат:

– Ты ж откуда, шкура бесцеремонная? Зачем ты, негодяй, безобразничаешь у чужой норы?

– Знаете, господа, я ж из племени мышиных, а родился с приметой человеческой фигуры, – начала объяснять крысам эта безобразная мышь, поклоняясь башкой. – И вот, хотя с опозданием, желаю жить-то в своей норе, и, покинув человеческий мир, пришел к вам. Но, вижу, вход в нору узковат, и я не могу пробраться в нее. Итак, я постарался сделать пошире нору.

Тут впереди крыс появилась, по-видимому, старейшая и грозным тоном кричит:

– Слушай ты, безобразная! Кто средь бела дня незаметно для хозяина рушит чужой дом? Только наглый разбойник. Ты, вижу, делал только гадкие дела. Значит, ты, если я не ошибаюсь, хапуга, изгнанная из человеческого мира за подлые делишки. Ребята, выдворите вон эту тварь немедленно!

Мышь-бедняшка, цепляясь за задней ножкой старейшей крысы, тря свои лапочки, умоляет:

– Что вы говорите! Я, по-вашему, воришка? Честное слово, меня зовут Ли Мён Бак. Я был президентом на южной половине земли.

Крысы просто диву давались.

– Что-что? Президентом был, говоришь?

Собственно, полевые крысы раньше дрожали всем телом даже при упоминании словечка «президент». Да, четыре года назад крысы могли жить на близлежащей земле. А теперь и этот клочок земли стал полем военного игрища с милитаристским угаром, и у крыс нечем было питаться: валялись только одни прогнившие пни, все вокруг покрыто пустыми гильзами. С надеждой на авось грызуны все ходили и ходили, но и в помине не было зернышка съестного. Каждый день там гулял едкий пороховой запах да слезоточивый газ, что ело глаза. С ума сошли бы. Рылись в свалках и мусорных ящиках, но достать съестное было нелегко. Какой экономический шарлатан этакий президент! За четыре года человеческая жизнь разорилась до предела. Крысы просто цокали языком от удивления.

А несколько лет назад вспыхнула заразная болезнь от говядины бешеной коровы, и массовая смерть постигла почти всех мышей. Только чудом уцелевшие каждый день собирались на одном месте и буркали:

– Спрашивается, какой мерзкий тип занял президентское кресло? Какая безобразная политика у него! Даже нам, крысам, жить-то все тяжелее.

– Люди говорят, что он точь-в-точь похож на нас, мышей.

– А вот этакий тип нас так опозорил?!

– На такого типа не надейся. И людям-то жить тяжко. Так, о нас нечего и говорить. Такой подлец скорее сдох бы!

А откуда ни возьмись, появился этот горе-президент во избежание человеческих глаз, подняв мышиную мордочку. Крысы подумали: «По-видимому, он в человеческом мире проделал все адские дела и, не довольствуясь и этим, собирается ворваться в крысью нору и рушить ворота крысьего дома. Понятное дело: он, этот циничный хулиган, врожден природой вопиющего гангстера». И крысы разъяренно крикнули:

– Вон его немедленно!

Мышь-Мён Бак от смертельного испуга умирающим голосиком валялся в ногах у крыс:

– Шатия-братия! Умоляю! Правда, вчера я не очень заботился о вас, братья, а вот сегодня, как вы сами видите, я перевоплотился в мышь и пришел к вам. Я тоже, как вы, мышь, я – мышь!

– Фу! Подлец какой! Вчера-то ты лаял на Солнце неба, как бешеная собака, и распоясался в сборище собак, а теперь что? Ты ж, видимо, боясь Солнца, хочешь обернуться мышью и скрываться в норе. Ни в коем случае! Сейчас люди ищут и ищут все мышиные норы, чтоб выпустить кишки из тебя. Оставим тебя в живых – мы сами понесем ущерб, понял?

– Сказано верно! В сию минуту убьем его!

Мышь-Мён Бак стоял на коленях и умолял оставить его в живых:

– Братья! Вы не знаете одноплеменного?!

– Что ты городишь? Мы с тобой одно племя? Скажи, кто изменил соотечественникам, кто вонзил нож в сердца людей одной нации? Какую чепуху ты еще мелешь? Ты не знаешь ни аза морали, ни чувства долга. Никуда не денется твое нутро. Оставим тебя, подлеца, в живых – ты, пожалуй, тут же прямо пойдешь к кошке и принесешь нас всех в жертву!

– Верно! Не оставить его в живых!

– Пошлем его на тот свет!

Тут же крысы страшно бросились на мышь-Мён Бака. Тот, собиравшийся ворваться в мышиную нору спасти собственную шкуру, наконец, убит от крысиных клыков.

«Я смогу хоть один броситься в Сеул, в Голубой дом, и с маху расправиться со стадом мышей – лимёнбаковцев!»

НАСТРОЕНИЯ НАРОДА – ВОЛЯ НЕБЕСНАЯ

Недавно мне довелось идти по тротуару у площади проспекта Тхонъир. Вдруг вижу шумную толпу. «Что там случилось?» – профессиональное любопытство тянуло меня к собравшимся. Ба! Люди гневные выражали жгучую ненависть к шайке Ли Мён Бака, полны решимости суровым мечом карать этих грязных мышей.

С гневом высказывались люди разных возрастов и профессий. Ветеран войны: «Во время Отечественной освободительной войны я был снайпером. Теперь покажу этому мерзавцу мастерство меткого стрелка!» Человек недавней ратной службы: «Я смогу хоть один броситься в Сеул, в Голубой дом, и с маху расправиться со стадом мышей – лимёнбаковцев!» В один голос кричали молодые: «Мы готовы наголову разбить всяких проклятых – не говоря уж о своре Ли Мён Бака, подобного живому трупу, все ультраправые консервативные силы Южной Кореи, которые, раболепно преклоняясь перед «дядей Сэмом» и японским самураем, только занимаются наихудшими делишками». Все остальные, стоящие вокруг плечом к плечу, поддерживали гневных жителей. Клич сердца у каждого из них – зло выкорчевать с корнем!

Настроения народа – как говорится, воля небесная. Мыши во главе с Ли Мён Баком скребутся так гадко, что место, где жители не без гордости рассказывали о своих славных детях и о новостях, обернулось поприщем пламенного гнева и обвинения проклятых мышей.

Грех заслуживает наказания. Злодеям не избежать беспощадной кары. Площадь проспекта Тхонъир, нет, нет, вся страна накалилась пламенем гнева. В сердцах у всех военнослужащих, всех людей пульсирует горячее желание: истребить лимёнбаковское мышиное стадо и свершить историческое дело – дело воссоединения Родины, вековое чаяние корейской нации.



Ким

Не приветствуется ношение джинсов любого вида и производства...

Спетая вождем в кабинете песня.

Президент Ким Ир Сен зимой какого-то года, когда в самом разгаре шла добыча минтая на Корейском Восточном море, вызвал к себе одного сотрудника и давал ему указания. Вдруг зазвонил телефон. Ким Ир Сен взял трубку и, ответив на приветствие, сказал:
– Утром я звонил вам, а мне сказали, что вы выехали на море… Неужели так много? Вы видели своими глазами косяки минтая?.. Хорошо, надо так. Не беспокойтесь о топливе и «черпайте» рыбу, как вы сказали. Передайте, пожалуйста, мою благодарность там товарищам, нет, всем рыболовам Восточного моря.
Сотрудник испытал волнение, видя его радостную улыбку. Вдруг Ким Ир Сен спросил:
– «Пустые суда уходят в открытое море», а как потом?
– Я не понимаю, о чем Вы спрашиваете.
– Я говорю о словах «Песни о море».
– Затем… «А возвращаются с полными трюмами», – ответил тот.
– Да, да, с полными трюмами…
Ким Ир Сен рассмеялся и, как бы забыв все тревоги, тихо спел:
Перед глазами сотрудника всплыли косяки минтая на Восточном море, их гора на судах и радостные лица едящих рыбу людей. И он почувствовал горячий комок в горле, а Ким Ир Сен снова спел: