Истории, притчи, байки, шутки, статьи

Smooth, Вы как всегда на высоте. Поклон и спасибо за увлекательнейшее рыбацкое повествование.

На рыбалку в Поташню.

- Константинович! Похоже, что мы здорово проредили за весну поголовье щуки в реке в районе Чапуни. С каждым днем поклевки все реже, да и рыба попадается все мельче. Надо бы обловить места выше по течению, например, возле Поташни, - рассуждал я, обращаясь к пожилому заядлому рыбаку, постоянному моему спутнику в рыбацких странствиях по Западной Березине, покуривая на завалинке после сытного обеда в середине июньской субботы.

- Пожалуй, ты прав. Давай прямо сейчас и поедем. Темнеет поздно, половина длинного летнего дня еще впереди. Глядишь, и на вечерний клев попадем.

Сборы были недолгими: побросали в багажник «Жигулей» спиннинги, сумки с блеснами, высокие рыбацкие болотники, штормовки и спустя полчаса машина уже пылила по гравийке в сторону деревни Шильвы. От этой деревни к хутору Поташня на берегу Западной Березины ведет через дремучий смешанный лес грунтовая дорога, здорово побитая лесовозами, однако, «охота пуще неволи» и мы, местами рискуя посадить авто на брюхо, медленно приближались к заветной цели.

Благополучно прибыв на место, снарядив спиннинги, двинулись вниз по течению, облавливая приглянувшиеся места тяжелыми блеснами-колебалками: их забрасывать инерционной катушкой с толстой леской можно далеко и течение не так выносит их на поверхность, как легкие – заводские. Мощные тройники заранее слегка «отпущены» зажигалкой, чтобы можно было, потянув за толстую лесу, разогнуть крюк в случае «мертвого» зацепа. Закоряженность Западной Березины очень большая. Зацепы на участке, где она течет через Пущу случались на каждом шагу и без этой меры предосторожности расход блесен за рыбалку был бы просто огромным, а мы очень дорожили своими блеснами. Часть из них с любовью смастерил собственными руками Константинович, а часть я подобрал опытным путем, перепробовав самые разные заводские, пока нашел «рабочие». Это «Большая тяжелая» белая из Киевского набора и «Реста» белорусского производства, причем Киевский набор из пяти блесен приходилось покупать целиком ради этой одной блесны – остальные в нем были никудышные. Константинович предпочитал ловить своими самоделками, еще более тяжелыми, поскольку легкую блесну забросить далеко своим кованным из рессоры спиннингом с ясеневой ручкой и «Невской» катушкой он просто не мог. Я же ловил популярной тогда ленинградской «дюралькой» с пластмассовой ручкой и «Невской» катушкой и владел той снастью виртуозно, вызывая восхищение многочисленных друзей и гостей, приезжавших порыбачить на Западную Березину.

Пройдя пару излучин реки, нортов по местному, мы вышли к резкому изгибу, где река разворачивается почти на сто восемьдесят градусов, создавая мощную поворотную яму с обратным течением. Из этой ямы Константинович, за пару минут, почти не сходя с места, выкинул на берег своим жестким удилищем две килограммовые щуки. Это обнадеживало и создавало впечатление, что не зря приехали. Далее река течет на юг, углубляясь в лес, обступающий ее со всех сторон, рослые вековые деревья широколиственных пород которого представляют собой часть сохранившегося до сих пор реликтового леса Налибокской Пущи. Множество дубов, кленов и ясеней закончило свою земную жизнь, упав в воду и создав мощными стволами завалы и закоулки без течения, так любимые засадницей-щукой, а река безжалостно подмывает корни следующих жертв, пока еще живых, зеленеющих буйной кроной, но обреченных, которым не повезло вырасти у нее на пути.

Войдя в лес, увлеченные обловом привлекательных мест, мы не сразу заметили, что в Природе что-то стало меняться: ветер совершенно стих, вода в реке стала какая-то маслянистая, замолкли птицы, попрятались комары и слепни, здорово потемнело. Клев рыбы совершенно прекратился.

- Похоже, что сейчас польёт, - сказал аксакал рыбалки. – Затишье перед бурей.

Я выбрался на поляну среди густого леса, чтобы осмотреться. С запада тихо, без грома и молний, медленно наползала огромная, на полнеба, свинцовая туча. Заметили мы ее поздно, когда она была уже почти над нами, поскольку рыбачили с правого берега и лес у нас за спиной заслонял обзор. Мы отошли от машины уже на пару километров и вернуться к ней до дождя уже явно не успевали, поэтому решили не спешить: «Будь, что будет. Польет, так промокнем», повернули и двинулись в обратный путь. Потемнело еще сильнее, раздался нарастающий шум, как будто по асфальтовой трассе приближалась стая машин и тут хлынул ливень, да такой, что за стеной дождя скрылся лес на противоположном берегу реки. Миллионы крупных капель с сильным шипящим шумом колотили по плотной листве дубов и кленов, по воде реки, превращая ее поверхность в шагреневую кожу.

В считанные секунды мы промокли «до нитки» в буквальном смысле слова. Одежда отяжелела и прилипла к телу. Стекающая по телу вода собиралась в высоких болотниках, наполняя их до верху, хлюпая и бултыхаясь в них при каждом шаге. Хотелось снять сапоги и вылить воду, но смысла в этом не было никакого: через минуту они опять были бы полны. Спустя десяток минут чуть посветлело, капли дождя уменьшились, уже стали видны деревья вокруг, но до конца ливня было еще далеко. Удивило, что такой ливень обошелся без грозы: нигде ни разу не стрельнуло, ни поблизости, ни в дали. Под дождем мы упрямо продолжали двигаться к машине, с трудом переставляя полные воды сапоги. Странно, но нам, промокшим насквозь, совершенно не было холодно, настолько теплым был этот летний дождь.

По мере нашего приближения к машине дождь стал стихать, а беспокойство у меня в душе наоборот нарастало. Касалось оно того, как мы выберемся из Поташни по разбитой лесной дороге после дождя, если ее состояние и до дождя было, мягко говоря, никудышным. Но делать нечего – надо выбираться. Не ночевать же на берегу совершенно мокрыми. Так и простудиться недолго. Когда мы подошли к машине, дождь прекратился и на западе проглянуло неестественно яркое после черноты тучи солнышко, высветив на ее фоне громадную, через все небо, яркую радугу, засиявшую всеми цветами, в миг восстановившую наше «подмоченное» настроение. Мы разделись догола, выкрутили всю одежду: трусы, рубашки, брюки, штормовки; вылили воду из сапог, надели влажное на себя и стартовали.

Обратный путь трудно описать словами – их не было, были одни «выражения». Дорожные колеи и ямы были до краев заполнены дождевой водой и о глубине их можно было только догадываться. Интуитивно выбирая, куда направить машину, местами останавливаясь и промеряя глубину сапогами, я был готов к тому, что двигатель захлебнется или машина сядет на «пузо», или ее развернет и сбросит в глубокую колею. Тогда бы пришлось идти за трактором, а где его найдешь, этот трактор среди Пущи в выходной день. Благо, на моей машине стояла довольно свежая всесезонная резина с хорошим протектором и с Божьей помощью мы спустя час выбрались на гравийку.

Не устану петь дифирамбы «Жигулям» - шедевру советского автомобилестроения, на мой взгляд лучшей легковушке Советского Союза. Сколько раз она у меня проходила там, где, следующий по моим следам «Москвич» шурина безнадежно увязал. Не подвела машина и в этот раз, хотя ей здорово досталось.

Спустя еще полчаса, переодевшись в сухое и усевшись за стол в доме Константиновича, мы проводили профилактику простуды дважды перегнанной, чистой как слеза, Чапуньской самогонкой.

День эколога.
Вчера гуляя со спиннингом по берегу домашнего водоёма, был атакован женщинами «з вачами поунымi cлёз»:
-молодой человек!?(знают чем зацепить) Утка три дня на месте сидит, живая, но не двигается….
В метрах пятнадцати от берега, в пятне роголистника, виднелся силуэт. Вокруг сновала хлебно-мякишевая братия: кряквы, чирки, лысухи, барражировали чайки. Чомга не двигалась, спрятав голову под крыло. Делать рыбоедке, среди людей и гомона, действительно было нечего.
-надо спасать, три дня сидит…
-а кто видел, что три дня?
- Я. Откликнулась, зацепившая меня женщина..
Добрые дети бросали камнями, пытаясь птичку вернуть к жизни. Реакция была слабая, чомга сонно озиралась и снова погружалась в ступор.
-у неё же детки, мы видели.
-надо к спасателям идти, у них лодка есть. Птица на хлеб приплыть не могла, поскольку плотоядная и людей старается избегать. Возможно впуталась в «телевизор» или фидерную отстреленную оснастку и увязла в роголистнике.
Спустя минут двадцать дошёл до будки спасателей. Те пристально смотрели в бинокль в направлении утки. И матерились. Рабочий день закончился, спасать не хотелось. Мудров (начальник) сто пудово будет на их стороне, не обязаны и всё тут.
Поехал за подругой, забрать с работы. Позвонила сестра:
-С Днём эколога!
Кошатница, хомятница, собачница и т.д. Лучше бы не говорил про утку.
- Она же классная такая, с хохолком, всегда гордая, сделай что-нибудь!
Подруга сразу:
- С Днём эколога! Куда едем?
-Чомгу спасать….
Людей стало мало. Снижалась вероятность рассмешить ситуацией и труселями….Нащупал строительные перчатки на случай агрессии.
Пришли. Утки не было. Где?
Рыбаки ржали: пришёл спасатель. Проклиная всё на свете ругался непрерывно минут пять. Ушёл. Утка посидела минуту и поплыла. Сила слова? Профессионализм!

Супер написано)))

Благодарю всех, кто отозвался на эту миниатюру. Жаль, не все подписались под отзывами. Всем удачи!

Smooth. Всё не в бровь, а в глаз, всё очень близко сердцу моему и берёт за душу.
Спасибо, старина.

На рыбалку.

Поспать не удалось. Соседи «гуляли». Ритм мощных басов, пьяные возгласы и смех свободно проникали сквозь дощатые стенки мансарды, не давая заснуть. Скандалить не ходил – терпел. Сам был такой в молодости: если музыку, то – громко, если выпить, то – до пьяна. В итоге, они угомонились около двух, но я уже не заснул – лежал, глядя в мансардное окно на звезды, вспоминая названия созвездий, пока небо на северо-востоке не стало чуть светлеть. Послышалась робкая еще в темноте перекличка мухоловок – пеструшек, возвещающих о начале нового дня. Пора вставать на рыбалку.

Всю рабочую неделю мечтал о ней, гадал: куда поехать? На водохранилище за карасем или на реку за щукой? Любимый спиннинг, все-таки, перевесил – решил ехать на Неман. Вспомнились, сказанные десяток лет назад, слова товарища, с которым были увлечены ходовой ловлей щуки на спиннинг с берега и исходили всю Западную Березину.

- Саша, надо ездить на реку при любой возможности. Ведь, еще лет десять и всё – зубы на полку.

Вот и подошло это время. Многие любимые рыболовные маршруты, когда мы выхаживали по берегам порядка тридцати километров за световой день, мне уже не под силу, да и компаньонов на такую рыбалку уже почти не осталось: кто постарел, кто умер. На недовольную мину жены, которой она отреагировала на мои сборы снастей, ответил.

- Поеду. Скоро для этих походов у меня не будет ни сил, ни здоровья, ни материальных возможностей. Пока могу – поеду.

Несмотря на боли в позвоночнике и перебои сердца, в надежде на улучшение здоровья после ночного отдыха, с вечера забросил в машину все необходимое: спиннинги, болотники, сумку с приманками, штормовку, бинокль. По утру останется умыться, сварить кофе и, не теряя драгоценного времени, за руль.

Глядя на снимок Верхнего Немана со спутника, подумал.

- А почему я всегда ловлю с правого берега или сплавом? Попробую в этот раз с левого. Подъезд, судя по снимку, есть.

На скорую выпив кофе и приняв необходимые таблетки, стартую в «ночной полет». Люблю ночные поездки в одиночку. Создается особое настроение, которое трудно передать словами. "Тойота" резво пожирает километры под знакомые до боли, легендарные блюзы «Led Zeppelin», от которых мороз пробегает по коже. Мчишься, как в капсуле в космосе: один и вокруг никого, но расслабляться нельзя. Светлая тень мелькнула справа на обочине в свете фар и только резким, до юза, торможением удалось избежать столкновения с косулей, перебежавшей дорогу в паре метров от капота. На этот раз обошлось, но всплыли в памяти два других случая, закончившиеся плачевно, как для животных, так и для авто. Несмотря на то, что косули после столкновения с машиной убежали в лес, зная их слабость на рану и чувствительность к боли, полагаю, что после такого удара они вряд ли выжили, а авто приходилось рихтовать и красить. Каждый раз благодарил Бога, за то, что он послал мне наперерез косулю, а не лося. После этих случаев стал ездить по ночам чуть помедленнее.

Пока ехал, потихоньку светало и к моменту встречи с Неманом звезды погасли. Долина реки была выстелена густым туманом, из которого выделялись на фоне светлеющего неба верхушки отдельно стоящих деревьев. В свете фар на двадцать метров вперед угадывалась колея дороги, змеящейся по заливному лугу, а далее белесая мгла. Ориентируясь на колею, медленно ехал в сторону реки, ожидая встречи с ней и все же в тумане Неман открылся внезапно, поражая своей красотой. Остановился, выключил фары, заглушил двигатель и вышел из машины. Поздоровался с Батькой и замер на пару минут, вслушиваясь в многоголосый птичий гомон. В рассветный час доминировали соловьи: я услышал четверых на разном расстоянии от меня. Они вторили друг другу, как эхо, а еще один, совсем близко, молодой-неумелый или ленивый, выдавал не всю трель, а только ее концовку-стукотню: «чо-чо-чо-чо-чо-чо-чо…», как очередь из крупнокалиберного пулемета. Трещал дергач в траве, вдали слышна была кукушка, на разные голоса перекликались проснувшиеся певчие птицы. Над рекой, выше тумана, слегка заалело небо.

Вот оно, рыбацкое счастье – встретить рассвет на берегу любимой реки в предвкушении рыбалки. И совершенно, не важно, поймаю ли я что-нибудь или нет. Ведь, я же не за рыбой, я на рыбалку…

:)
Такая же ситуация была в году примерно 80-м, свадьба моей двоюродной сестры в деревне Янушковичи, человек триста, забили бычка, и то ли от телятины, а может оливье виноват, ночью, гости просто удобрили все огороды, людям у которых ночевали. Туалеты заняты, и я малой там сидел у бульбе, и слушал как мужики перешучивались...:)
dguzeppe Спасибо за посыл.

dguzeppe Большое спасибо за душевные строки.
Про свадьбы в деревнях, а особенно на Полесье мой тесть много рассказывал, он много в свое время поездил, играл в ансамбле. Не знаю правда ли, или байка, а был такой случай. Свадьба была в деревне летом, жарища стояла ужас. Хозяева накрыли стол прысмаками и естественно на такой жаре что то подпортилось. К вечеру, к началу танцев, у людей в животах началось брожение, люди стали искать укромные уголки дабы справить нужду. Местным то хорошо, они и до дома добежать могут, а приезжим гостям как? Так вот и шкерились кто куда. Танцплощадка собой представляла помост сколоченный специально к этому мероприятию и домик для музыкау, на случай дождя. Так вот когда бурление в животах дошло до своего апофеоза, и люди стали бегать по нужде со скоростью конкорда, а некоторые не утруждали себя далеко от танцплощадки отходить, не выдержал сват. Взял у музыкантов микрофон и выдал фразу которую мой тесть и сейчас без смеха не может вспоминать. (нецензурно)Сват: "Дарагия гости!!!! Не сяры..е на памости!!! А сяры.е у яму!!! Яб.у Вашу маму!"
PS по поводу разрушения ферм и прочего. В деревне откуда мама, недалеко от Мирского замка, была ферма. Сразу от туда убрали весь скот, за ненадобностью. Потом здания стояли разрушались лет пять-семь, и разбирать людям не давали. Потом пригнали амкодор вырыли котлованы и все коровники и телятники сравняли с землей. А самый последний был построен в 1996-98 гг. Сейчас на этом месте бурьян, начали рости березки, кусты, трава, крапива в рост человека. Короче хозяева блин.!!

Да. Очень близко это. Спасибо.

Вот также ходила после войны, за двенадцать километров, из оголодавшей деревни в военный городок за кусочком хлеба или хоть чего-нибудь съестного, моя мама. Чтобы принести домой и поделиться с сёстрами, покормить свою больную мать(мою бабушку). Раз посчастливилось раздобыть целую буханку хлеба(офицер-фронтовик дал, пожалел изголодавшуюся девчёнку). А на обратном пути на неё напала стая одичавших собак. Убегала, отбивалась палкой, но несла драгоценную буханку. И донесла! С искусанными ногами.... Вот пишу, и слёзы застят глаза...
...Володя, очень перекликаются твои мысли и воспоминания по рассказам стариков, с моими. Оттого цепляет меня за душу твоё чудесное эссе. Спасибо.

Вот в те времена, когда еще была на этом форуме тема про беларускую мову (за что удалили?) спрашивал откуда взялось это слово шопка, каково его происхождение. В наших местах так называли прыбудоўку, где хранились плуги-сошки-бороны, серпы-косы, молотки-пилы-сякеры, абцэнгі и прочие мянтушкі... Что оно обозначает более-менее понятно, а вот от чего происходит?

Очень красиво.... Спасибо!!!

Снова провел несколько майских дней на Бацькаущчыне. Жива пока деревенька - держится. Как всегда зайдя в хату иду к портрету бабы и деда, здороваюсь с ними. И они как то внимательно смотрят на меня будто спрашивают: " Все ли хорошо у тебя внучок? Как живешь, расскажи? Завожу старые настенные ходики и вот жизнь снова возвращается в этот дом. Он не большой - всего три комнаты, да шопка в которой стоит старый сундук, висит керосинка и храниться разная утварь. Нет тут удобств и какого либо комфорта, но почему же так тянет сюда, хоть на недолго, на пару деньков. Непременно приезжаешь и понимаешь, что вернулся в детство свое. И дом этот поэтому очень мне дорог. Крёсная моя все твердит продай ты его, не мучайся, не трать силы. Но как можно продать родных или друга, хорошую книгу или старый магнитофон, минский мотоцикл - ведь это то же мои друзья с которыми я шел по жизни и они служили мне верой и правдой. Как можно их продать? Не так я воспитан. Сидя за столом вспоминаю слова отца: "Не будет меня, ты присматривай за домом в меру сил своих, очень тяжело он давался предкам твоим, работали от зари до зари, не доедали - но хату справили." Поэтому навел порядок, обкосил вокруг, порезал деревья подступающие к дому. А вечером вкрутил пробки, зажег лампу как водиться в сельских хатах без абажура и затопил печурку, словно май ныне и не май месяц. Опрокинув рюмочку вот уже в который раз начинаю рассматривать старые пожелтевшие письма, нехитрые документы, квитанции - все здесь храниться исправно. Держу в руках аусвайс своей бабули. По строчкам видно, что выписан он твердой немецкой рукой. И думается мне, до чего же немцы педанты были. Ведь это своего рода биометрический паспорт. В нем кроме основных реквизитов имелись отпечатки пальцев хозяина документа, указан его рост и другие персональные данные. Вот, посмотрите . И на следующей странице немец педантично продлевает срок действия документа до сорок четвертого года. Как будто и не думалось ему, не верилось, что погонят их в следующем году. Порядок у них прежде всего. А бабушка моя на этой фотографии выглядит гордой и не покоренной. Всмотритесь в это молодое лицо, очерненное по бокам хищными матерыми птицами. Ни тени страха или подавленности. А ведь бояться было за кого, на это время у нее уже было трое детей. Пережила войну, сохранила детей и так и не дождавшись мужа с фронта подняла их на ноги. Вспоминаю опять же рассказ отца. В голодном сорок шестом ему было восемь - он старший и две младших сестры пошли на большак встречать мать, которая чуть свет ушла за двенадцать километров в Пружаны за хлебом. Стоял мороз с метелью. А дети её ждали всматриваясь в пелену. И вот из далека по дороге начала приближаться маленькая точечька, это была она - мама. Обессилев от голода, она чуть переставляла ноги волоча за спиной санки на которых лежали две буханочки хлеба. Подхватив мать и усадив её на санки дети в упряжке везли мать домой. Хлеб. Это отдельная тема. Я городской пацан знал ему цену. Как-то раз напросился я к дядьке Коле в трактор на пахоту. За день проведенный в тракторе, с непривычки я не мог уснуть, в ушах стоял гул, от тряски ломило все кости, а запах соляра еще долго стоял у меня в носу. Когда в сельский магазин привозили хлеб народ собравшийся у магазина просил нас пацанов помочь водителю с разгрузкой. И мы лихо носили деревянные поддоны с кирпичиками хлеба в магазин, за что продавец отпускала нам хлеб первыми. Но мы отказывались от внимания и пропускали старух первыми. В глазах стоят те моменты, с какой любовью и осторожностью ложили в нехитрые сельские сумки крестьянские руки этот хлеб, как будто самое дорогое, как дите свое родное, свою кровиночку. И я покупал четыре кирпичика, привозил их на ровары домой. А хлеб был черствый, не такой как в городе. Как же так? Задавал я себе вопрос, как можно людям которые растят этот хлеб привозить его не свежим? И ответа не находил. И будучи в магазине уже много раз я никогда не услышал плохого слова или жалобы о хлебе,а он в магазин привозился постоянно черствоватый. С краюхой черного хлеба теплым летним вечером я шел на выгон встречать с паши нашу кормилицу-коровку "Зорьку". Уже в притемках бабуля выходила с подойником из хлева и разливала парное молоко - собаке, кошке, ежихе с ежатами которые приходили к корыту, я пил это молоко закусывая черствоватым хлебом. Помню как дядька мой после многих посевных уборочных, а владел он знатно и тракторами и комбайнами харкался кровью, был награжден орденом "Знак почета", изрядно выпимши изрекал:" Пождитэ придэ времья, будете бегчы з города, а устану каля крыжа возьму кия и кием вас, кием." Ошибся он, не пришло такое время. А может еще придет. Кто знает?
День нынче длинный. Решаю пройтись по деревне - осмотреться. Вот уже и нет того магазина, сравняли его с землей, разрушен добротный телятник из пеноблоков который строили студенты БИСИ, на его месте растет кукуруза, зруйнавана бригадирская конторка как из фильма "Трактористы" построенная в 53 году. Стираются "пережитки" прошлого. Сейчас правда это называется наведением порядка на земле. Но в голове вертится вопрос:" Какой же это порядок разрушать то, что построено было для блага людского - магазины, бани, клубы, фапы, библиотеки? Варварство это, а не порядок. Мы все ищем чего-то необычного креативного. В голову приходят слова коллеги по работе: "Свадьба у дочки прошла замечательно, особенно хорош был живой саксофон, надолго запомниться". А я вспоминаю свадьбы, когда в деревню из райцентра приезжал живой ансамбль - бас гитара, соло, ударные, клавиши. И жарили они так, что земля под ногами тряслась, а матерные частушки про тещу шли на бис еще не раз. Как рвала душу на свадьбе гармонь, как звонко притопывая каблуками пускались в пляс частушечницы. Мы перестали петь, стали больше пить и напиваться. Здесь, в селе, будучи подростком на свадьбе двоюродной сестры я то же видел креативные решения. Будучи шафером со стороны молодой, помеченный цветком на груди я был приставлен к фотографу для переноски и держания осветительной лампы. С честью выполнив данную миссию с головой окунулся в свадьбу, интересно было наблюдать как за отдельным столом о чем то судачят старики и старухи, как ребята за сараем потискывают девчат, о чем говорят подвыпившие мужики на перекурах. Затем мне в руки давали поднос и я с родителями молодой выходил к хате и все кто пришел под окна посмотреть на свадьбу угощались стограмовкой и прикусить, такой был обычай. И конечно же были танцы! Вот тут как раз про креативное рашение. Дядька Николай, отец молодой как я уже говорил выше был с техникой на ты. На свадьбе принял конечно на грудь- больше родня не дала: " Не позорь свадьбу и дочку свою, что гости скажут, что отец её пьянница? "Ах еб макарек" молвил Миколайко - так называла его родня. " За свою дочь, за свадьбу не могу выпить в родном доме?" Треснул кулаком в косяк и был таков. Ничего протрезвеет малехо вернется, решили домашние. Было это дело кстати то же в мае, стемнело танцы пошли напропалую народ уже разошелся расплясался. За танцплощадку кстати надо сказать был приспособлен специально сколоченный досочный настил изготовленный отцом молодой с соседскими мужиками. Миколайко действительно вернулся, но как красиво! Сначала мне показалось , что начали как-то хрипеть колонки ансамбля, пошел какой-то непонятный рокот. И тут к танцевальной площадке на всех скоростях подскочил и тормознув в землю ножом лопатой гусеничный ДТ-75 и ослепив четырьмя фарами гостей выпустил в небо черный сноп дизельного выхлопа угрожающе зарычал. За штурвалом находился поддатый дядька Николай. Половину гостей, что были по трезвее как ветром сдуло вы бы видели как они бежали кто куда, те кто был под добрым шофе стояли как вкопанные широко разинув рот, это было хорошо видно в свете тракторных прожекторов, музыканты выпучили глаза и забыли слова песни. Родня бросилась под нож трактора на переговоры. Кровная обида не знала границ: " Я, строил эту хату, я её и снесу - у себя дома на дочкиной свадьбе и не могу позволить выпить скоко захочу - не прощу! Стоял на своем бузодер. Женскую половину переговорщиков к трактору вообще не подпускал как только они подходили и пытались что-то прокричать, он жал педаль газа, трактор надрывно рычал, как будто сейчас ринется в бои и бабы как куры с визгом разбегались кто куда. Через двадцать минут увидев моего отца и швагра, которых очень уважал вышел к ним из кабины поговорить и увидев у них в руках бутылку и стакан - сдался. Вот это мне да думаю и не только мне запомнилось на всю жизнь. а тут какой-то живой саксофон.
Да, чего только не вспомнишь здесь и смешного и горестного. Уклад этой жизни по сути за век мой совсем не изменился. Жена моя с дочкой на Евровиденьи за границей ищут своего креатива, а я здесь. Люди доживающий свой век в этой деревеньке не могут понять кто это такие террористы и чего они добиваются, ты вучоны - разъясни. Они с утра до ночи неспешно ведут свою гаспадарку, получая мизерную пенсию советуются у меня на яки уклад палажыць грошы, каб яны не прапали. На вошта аны, вода у калодзежы, малако свае, бульба яйцо ды скварка свая, на агародзе цыбуля ды зелянина хутка будзе, дровы есць, света палим мала. Эти несколько дней проведенных в деревне с головой окунают меня в прошлое, и дают мне позитивные душевные силы жить дальше, видеть эту жизнь наверное немного по другому как видят ее сейчас многие из нас и конечно же эти встречи с прошлым питают меня надеждами на будущее. Так не хочется верить что у этой деревеньки как и у тысяч таких же деревень все осталось в прошлом.

Превратности войны.

В июле 1944 года, в результате операции «Багратион», был освобожден Минск. Фронт неуклонно двигался на запад. Разрозненные группы солдат разбитой немецкой четвертой полевой армии, в поисках выхода из окружения, лесами продвигались на запад, мечась из стороны в сторону и нападая на мирных жителей деревень в поисках пропитания.

Десантная разведгруппа дяди Миши, в составе семи человек, верхом на лошадях двигалась из лагеря в Налибокской пуще в Ивенец и далее в Раков. Миссия ее подходила к концу и там они должны были получить новое задание. Группа еще в 1943 году была заброшена в тыл врага для сбора разведданных о противнике и координации действий партизанских отрядов, для чего, практически, ежедневно связывалась с Москвой по рации.

К десантникам был прикомандирован боец партизанского отряда имени Пономаренко, студент-выпускник Белгосуниверситета, которому война помешала 22 июня 1941 года сдать последний госэкзамен и получить диплом. Звали его Георгий – для войны уж как-то очень длинно и витиевато, и он всем представлялся, как Жорж – коротко, как выстрел, тем более, что родная мама его так звала.

На въезде в деревню перед Ивенцом им встретилась старушка, пристально наблюдавшая за ними, опираясь на клюку.

- Добрый день, мать. Как тут у вас обстановка? Немцы не беспокоят? – окликнул ее дядя Миша.

- Да вот, только что были двое. Ходили по дворам, продукты искали. Увидели, что вы едете и в рожь убежали.

- Давайте-ка, хлопцы, прочешем эту рожь, - распорядился командир.

Обширное ржаное поле поблескивало росой после дождя, местами поднимался пар. Растянувшись по краю ржи, бойцы цепью двинулись через колосящуюся ниву. Жорж обратил внимание на след, выделявшийся сбитой росой на фоне нетронутых колосьев и, взяв винтовку на изготовку, направил туда свою быструю белую лошадь. Он ожидал увидеть врагов, но не думал, что это будет так внезапно. Не успела лошадь сделать и полсотни шагов, как партизан наткнулся на двух немцев, затаившихся во ржи. Смерть смотрела на бойца пустыми зрачками оружейных стволов. Жорж дернул повод влево, отвернул голову лошади, выпалил из винтовки над головами немцев и громко крикнул: «Руки вверх!», передергивая затвор. Немцы, не сделав ни одного выстрела, бросили оружие на землю и подняли руки. Жорж хотел скомандовать по-немецки, что им делать дальше, но от волнения забыл напрочь все слова, хотя изучал этот язык в университете. На выстрел примчались десантники, окружили немцев со всех сторон.

И вот тут Жорж по настоящему испугался и осознал, что могло произойти минуту назад. Ведь они могли выстрелить и убить его. Погибнуть в конце войны, когда, можно сказать, уже победили и мирная жизнь, о которой мечтал все эти долгие военные годы, ждала впереди. Об этом было страшно даже думать.

- Что, студент, побледнел? Струхнул? – с усмешкой спросил дядя Миша. – Все в порядке, - похлопал парня по плечу. – Поведем их в Ивенец, там допросим.

Пленных обыскали, отобрали остальное оружие и документы и, связав им руки за спиной, погнали по дороге в городок. Ивенец встретил их тишиной и пустотой: немцы городок покинули, а советские передовые части пошли дальше на запад, в нем не задержавшись. Тыловые службы еще не подтянулись. Допрос учинили прямо на площади. Немцы не запирались: подробно рассказали о своей части, ее передвижениях и боеготовности.

- Что ж. Они нам больше не нужны и возиться с ними нам некогда. Придется их ликвидировать. Это твои немцы – ты их взял, ты это и сделаешь, но не здесь, а в лесу, - в полголоса сказал дядя Миша Жоржу, отведя его в сторонку.

Этот приказ ошеломил парня.

- Убить пленных безоружных людей?! Которые без единого выстрела сдались, а ведь могли стрелять и меня убить! Но не стреляли же! Одно дело убить в бою и совсем другое – расстрелять связанных, безоружных людей. Пусть даже они и враги, но я же не палач. И не выполнить приказ я не могу. Как же быть? - в отчаянии ломал голову студент.

Пленные в сопровождении конных десантников медленно двигались в сторону выезда из города. Немцы, видимо догадались, что их ждет, а может быть, понимали русскую речь: младший по возрасту беззвучно плакал, роняя слезы в дорожную пыль, не имея возможности даже их вытереть связанными руками, а старший вполголоса что-то гергетал по-немецки, видимо, поддерживая товарища морально.

- Жорж, не тяни. Ты нас задерживаешь, - сказал дядя Миша, когда группа подошла к лесу.

- Понял. Я сейчас, - ответил партизан, слезая с лошади.

- Komm, - скомандовал он немцам, показывая в сторону леса.

Они все поняли: младший стал молиться сквозь слезы, старший с каменным лицом повернулся и медленно пошел к лесу. Младший потянулся следом…

Жорж поднял винтовку и стал целиться в старшего, но руки ходили ходуном от волнения и он никак не мог взять его на мушку. Наконец, в прицеле появилась спина пленного и боец уже нажимал на курок, но в этот миг дядя Миша, стоявший на дороге рядом, тихо сказал:

- Погоди минутку. Там кто-то идет.

- Halt! – крикнул Жорж и опустил винтовку. Немцы замерли на месте.

Десантники напряженно смотрели в сторону леса, откуда доносились людские голоса. Из-за поворота лесной дороги показалась пешая колонна пленных немцев, которую конвоировали партизаны. Во главе колонны оказался человек, знакомый дяде Мише – командир одного из партизанских отрядов. Колонна остановилась и командиры обнялись, сердечно приветствуя друг друга. Слово за слово и речь зашла о пленных.

- Куда вы их гоните? - спросил дядя Миша.

- К нам в тыл. Будут восстанавливать то, что разрушили, - ответил партизан.

- Так возьмите и наших двоих.

- Заберем. Нет вопросов.

- Жорж, передай пленных в колонну под конвой!

Обрадованный боец быстро пристроил воспрянувших духом пленников в колонну, передал конвоиру их документы, и, с улыбкой вскочив на свою белую лошадку, поскакал догонять, уже отъехавших довольно далеко, десантников.

Тяжелый камень свалился у него с души. Война… Он бы выполнил приказ, убил бы этих двух безоружных людей, которые тоже могли его убить, но не стреляли. И с этим пришлось бы дальше жить, но повезло: и немцам, и ему.
Всё решил последний миг.