Очень извиняюсь: поддался на магию Vic-Sergeeva и решил все же создать отдельную тему для своих рассказов. Они не претендуют на уникальность, многие из них уже были размещены тут в разных ветках, теперь некоторые я собрал здесь, и планирую постепенно выкладывать то, что было написано ранее. Не все, конечно. Я рыболов по жизни и военный по основной профессии. Многое из того, что было написано ранее от души, сейчас, на мой взгляд и к сожалению, будет смотреться совершенно неуместно.
-
Последний раз редактировалось UGO; 17.05.2026, 18:33.Вы думаете, все так просто? Да, просто, но не так. А.Эйнштейн -
О глупостях (окончание)
Так, спортом позанимались, поели, праздник Нептуна отметили, окей, пошли постреляем. Ведь на корабле полно стрелкового оружия и патронов к нему, естественно. Я не говорю о пушках и пулеметах, ведь кроме них есть обыкновенные ручные гранаты, пистолеты, автоматы и даже снайперские винтовки с боекомплектом к ним. А еще есть план боевой подготовки, предусматривающий учебные стрельбы и метание гранат… А еще помимо плана в море встречаются различные плавающие объекты, оцениваемые как не слишком нужные в хозяйстве и потому весьма удобные для стрельбы по ним. Если в этом случае корабельное начальство сыто подобными развлечениями, то на верхнюю палубу приглашаются свободные от вахты офицеры. К примеру, стандартной 200-литровой бочки хватает на 3-х – 4-х человек, если не телиться и ждать, пока она сама затонет. Мне дважды довелось испытать не пристрелянную СВД и калаш. Калаш победил с сухим счетом.
Каждый офицер должен знать, что есть «упражнение № 1 стрельбы стоя из пистолета Макарова». Это три выстрела по грудной мишени с расстояния 25 метров, ясно, что стоя. Накануне объявленного испытания боцманская команда мастерила буксируемую мишень. Шедевр инженерной мысли (как и все, выходившее из мастерской боцмана) включал большой кусок пенопласта с установленным на нем листом фанеры, к которому крепилась стандартная грудная мишень. Предполагалось выпускать мишень с кормы на тросе в надежде на штилевую погоду. Однако ветерок в назначенный день «Х» дул спорый, и на следующий день тоже, и на следующий… Стрелять по прыгающей на волнах мишени было бессмысленно. Снайперов в наших службах не готовили.
…По громкой связи объявили начало упражнения, выходить приглашали на бак. Минут через сорок я освободился и выполз полюбопытствовать… Кто-то из офицеров, стоя у леера, шмалял за борт из ПМ-А.
- А чо, старпом за бортом? – съязвил я в наглую, видя, что сам он руководит «стрельбами» и в твердом понимании, что мне за это все равно ничего не будет, поскольку он хоть и второй человек на корабле, но парень не обидчивый, а по званиям мы равны.
- Бери, шутник, обойму, а пистоль сейчас освободится, - не поддался на шутку юмора старпом.
Вообще действо было занимательным: старпом выдавал испытуемому ПМ с полной обоймой, боцман швырял за борт три пустых бутылки из-под сухача, испытуемый палил по ним из ПМ-а, старпом считал «недостачу» и что-то записывал в журнал. Хоть меня и не было в том журнале, я получил обойму и наставление:
- Три бутылки, пять выстрелов. Все три поражены – отлично, две – хорошо, одна – удовлетворительно.
- А еще три патрона?
- Утешительные на три с минусом.
Восхищаюсь военно-морским юмором и смекалкой.
Я, в общем-то, нормально стрелял на твердой земле, 24 – 27 всегда выбивал, но тут все качалось и все вразнобой. И хоть расстояние до «целей» не превышало 10 метров, попасть реально было сложно. Я дождался, когда одна из бутылок поднимется на гребень волны и без резких дергов нажал на куда надо. Спуск у ПМ-а был мягким (не то, что у моего штатного), бил он по центру (не то, что мой штатный – на семь тридцать), короче, попал! Бздынь, и бутылки нет. Цель поражена! Второй выстрел по той же схеме – еще один «бздынь»! Да я просто орел! Уленшпигель Тиль! Не, лучше этот – Вильгельм Телль! Корабельные восхищаются, я даже зарделся и на волне всеобщего уважения следующие два выстрела бабахнул мимо. На пятом собрался и третью мишень все-таки поразил.
- Оценка отлично! – объявил старпом. – Сдать оружие!
- Так еще ж три патрончика осталось…
- Патронов не жалко, а вот буты…, пардон, мишеней на всех может не хватить. После второй смены приходи, останутся – постреляешь.
Не склалось у меня со второй сменой, а вот напарник мой, Серега, отвел душу. Выкинули за борт штук сорок «мишеней» и палили из трех стволов, пока все «мишени» не потопили. Замечательное упражнение № 1 в морском варианте. Это нам и корабельному начальству было развлечение, а народ-то, оказывается, действительно оценки получал, почти по-честному.
Где-то ближе к концу четырехмесячного похода на одном из последних переходов командир дал добро на обучение матросов и старшин метанию гранат. Гранаты ни разу не учебные: боевые, наступательные – чистый безосколочный фугас, хотя как минимум два осколка из них все равно получается. Бойцам читается теория. Всем все понятно, да и что там не понять: корабль на ходу, надо зажать гранату со скобой в руке, разогнуть усик, выдернуть чеку, сделать пару шагов и бросить как можно дальше. Пример: граната летит, падает в воду, тонет, еще через пару секунд происходит подводный взрыв, на поверхности за кормой выплевывается небольшой пузырь. И все! Легко!
Рослый и мужественный на лицо старшина первой статьи все делает по науке, разгоняется и швыряет гранату и… Ничего никуда не летит. Он (и не только он) с удивлением смотрит на свою руку: в руке по-прежнему зажата граната с выдернутой чекой, рука разжиматься отказывается. В глазах бравого старшины поселяется ужас… «Всем с юта долой! Тихо, тихо, тихо… Разжимаем по пальчику, ты перехватываешь скобу…» - операцией руководит старпом, помогает мичман – начальник арткоманды. Рука старшины ему уже не принадлежит. Граната успешно освобождается и летит за борт. С характерным «пукающим» звуком лопается пузырь…
Занятия продолжаются. Старшина посрамлен, но сдаваться не хочет. Он выпрашивает у старпома еще одну попытку. На этот раз все проходит успешно – рука разжимается и граната улетает… Но не далеко – пролетая в сантиметрах от кормового леера, она бухается в море в метре от кормы. Звучит сочное многослойно-матерное на тему «что же ты такой неловкий?!» Но корабль, слава богу, на ходу, граната до детонации успела уйти глубоко – пузырь от взрыва почти никакой и метрах в 20 от кормы – нормально, чтобы ничего не повредилось.
Дальше гранаты кидают только те, кто сам этого хочет, и в ком уверены их начальники, то есть единицы матросов, несколько офицеров и мичманов (остальным это пофиг) и мы. Гранат еще полтора ящика. После третьего раза бросать уже не интересно. Больше инцидентов не происходит, пока в надцатый раз гранату не бросает мой друг, коллега и подчиненный – капитан Серега. Серега невысок, но коренаст, со спортом дружит, оружия не боится. Но бросать гранату просто так ему уже не хочется, ему интересно узнать, что же будет, если швырнуть ее как можно выше и, желательно, чтобы она взорвалась еще в воздухе.
…Граната летит высоко-высоко по «баллистической» траектории – Серега умеет бросать, у старпома почему-то открылся и не закрывается рот, но вот она все же касается воды, и тут же следует взрыв – достаточно далеко от корабля, чтобы быть опасным…
- Пи… Пиз... Пиздец, занятия окончены, - обмякнув, выдыхает старпом. – Еще пару бросков, и кто-нибудь кого-нибудь убьет. Лучше я сделаю это сам и сейчас.
Ну, еще как-то раз пытались закидать гранатами огромную морскую черепаху. Идиоты были, но, благо, черепахе было пофигу – она была в броне.
Вот так сурово развлекаются взрослые военно-морские дети.
Как в теплом и синем-синем море не искупаться? Примерно с мая прогревом воды открывается купальный сезон. С борта спускается трап-лестница, и все желающие свободные от вахты могут поплавать. Но с одним нюансом: подняться на борт разрешено по лестнице, а в воду попасть только с борта, а это прыжок с 6 метров. Сначала страшновато, потом норма. В местах якорных стоянок корабль болтает, но он все равно рядом и никуда не денется, а вот под Сардинией для якоря было глубоковато – корабль лежит в свободном дрейфе, и вроде бы на море штиль, но прыгнув воду, и оглянувшись, понимаешь, что он от тебя неумолимо удаляется. И сразу вспоминаешь, что под тобой два километра, и судорожно пытаешься его догнать. Страшно.
Один мичман клеил из спичек кораблики – не фигню какую-нибудь, а точную 40-сантиметровую копию испанского галеона колумбовских времен. Получалось здорово. Каждый снимает напряжение по-своему.
Хорошо, когда на берегу тебя ждет семья, хоть даже и из одного человека. А если всю лейтенантскую семью составляет сам лейтенант и его кот Котя? Можно, конечно, отдать зверя друзьям, но лучше взять его с собой – пусть сам узнает, почем фунт корабельного лиха!
Нет, все-таки одна женщина на корабле была – кошка Машка. А всего котов на корабле было три: Машка, ейный хахаль – совершенно бесполезный и трусливый боров Василий, ну, и Котя. Машка была простой серой кошкой, этакой подзаборной портовой шлюхой, почти плоской, если смотреть сверху, но дело свое знала отменно – давила крыс за будь здоров, одну – двух за ночь. Вася был таким же серым, только толстым и бесполезным – крыс не давил, в руки не давался, где вообще обитал и чем занимался в свободное от отдыха время, непонятно, потому что встречались мы с ним только на юте, куда он с Машкой выползал трижды в сутки в надежде на подарок от рыбаков. Делали они это вечером в начале рыбалки, в середине ночи и утром – под самый конец. Машка ходила и выпрашивала рыбку, терлась о ноги и настойчиво мяучила. Вася сидел в боязливом далеке и жадными глазами смотрел на подругу. Когда ей бросали рыбку, выскакивал из засады и выхватывал ее практически у нее изо рта. Ну, еще он, подлец, настойчиво домогался нашей работящей подруги, а она его уверенно отшивала.
Котя был домашним котом, потому обитал исключительно в каюте своего хозяина. Красив был, зараза, не откажешь: усы – во! щеки – во! С очень плотной шерстью как у британца, крупный, с белыми носочками, манишкой и полосой на лбу, нос – розовый. Ввиду молодости особой смелостью не отличался, потому максимум, что он начал себе позволять через месяц похода, это выход из каюты «на прогулку» в открытый тамбур между двумя каютами. Он там сидел и смотрел на проходящий мимо него мир, в боевой готовности шмыгнуть назад в каюту, если этот мир попытается приблизиться. И надо было такому случиться, что именно в такой момент проходила по своим владениям мимо этого тамбура наша Мария (я это видел!) Она остановилась, взглянула на Котю и застыла, Котя взглянул на нее и погиб… И случилась настоящая большая любовь, от которой Котя стал совершенно бесстрашным, ушел в загул по кораблю и отшил от Машки Василия, а через два месяца в каюте замполита родились котята – разнообразные варианты Коти и Маши. У самого Коти с этого времени проснулся совершенно несвойственный котам отеческий инстинкт, он практически не отходил от котят, ревностно охраняя их, пока Машка ходила на «заработки». Вот такая лав-стори. Все как у людей.
Ну, про рыбалку я уже рассказывал, даже лишку…
Конечно, если побродить по каютам, то можно еще всяких глупостей насмотреться, но лучше этого не делать: какими бы суровыми не выглядели военно-морские мужчины, в душе они дети. Может, и с толстой кожей, но с чистой розовой душой под ней. Не хочу трогать ее своими грязными руками…
Все кончается. И тяжелые походные будни заканчиваются у бригадного пирса, где играет оркестр, жены, дети, матери ждут с нетерпением своих мужей, отцов и сыновей…
- Милый, тяжело было в походе?
- Конечно, милая, не без этого. Но ведь я же мужчина, это моя работа. И у меня была твоя фотография: посмотрю, и сразу легче становится от сознания, что ты ждешь меня. Посмотри, что я привез тебе из далеких странствий…
- А еще в поход хочешь?
- Ну, прямо сейчас нет. Через недельку, пожалуй, начну…
2003 г. (UGO)5 ФотоПоследний раз редактировалось UGO; 27.06.2026, 19:48.Вы думаете, все так просто? Да, просто, но не так. А.Эйнштейн -
Из серии рассказов "про Гошу"
«А ну-ка покажи свой чемоданчик…»
«…Есть серия вопросов, задавать которые начальству нельзя ни в коем случае, это небезопасно для карьерного роста и здоровья физического. В свою очередь, искать ответы на эти вопросы самостоятельно небезопасно для здоровья психического. Над ними нельзя задумываться и искать в них смысл. Это вопросы: «зачем?», «почему?», «для чего это нужно?» и им по смыслу подобные».
Из доверительной беседы умного начальника с подчиненным.
------------------------
Гоша, он же Гога, он же Игорь, несомненно, имел тягу к прекрасному. Но тяга эта выражалась в любви к миниатюрным предметам искусства. Вот если бы в те годы великий и ужасный Зураб Церетели уже понатыкал везде своих циклопов, то Гоша, возможно, никогда бы и не стал этаким гурманом миниатюры, но Зураб тогда еще не был широко знаменит, наверное, потому, что и Лужков в те годы Москвой не командовал.
Был разгар заката Совка – 1986 год, перестройка, борьба с пьянством и алкоголизмом, Афганистан. А Гоша только-только стал лейтенантом и, отгуляв свой первый офицерский отпуск, прибыл в первую свою (кстати, оказавшуюся в итоге и последней) воинскую часть, где и был немедленно назначен командиром одного из взводов одной из рот. Назначение не стало неожиданным: буквально несколько месяцев назад Гоша именно на этой должности проходил стажировку, причем старый взводный находился в это время в отпуске. Четверть взвода ушла на дембель, четверть пришла из учебки, часть сержантов поменялась – а в остальном все было уже привычным.
Очень кратко представившись хорошо знакомому ротному и не успев вникнуть в суть произошедших со времен стажировки изменений, Гоша получил три выходных дня и боевую задачу: найти своими силами жилье (что было очень непросто, учитывая, что в небольшую часть в небольшом подмосковном городке одновременно прибыли 36 лейтенантов!), обустроиться, приобрести и экипировать «тревожный» чемодан. Часть считалась придворной и образцовой, Гоше тут же выдали отпечатанный на бумаге и утвержденный личной подписью начальника штаба части перечень этого самого «тревожного» содержимого.
Вопрос с жильем для холостого лейтенанта и еще пяти таких же разгильдяев решился как-то сам собой методом подселения к еще одному такому лоботрясу в нелегальную общагу, в которую была превращена обыкновенная двушка на первом этаже одного из самых древних домов жилгородка. Это тема для другого рассказа, двумя словами атмосферу этого вертепа не передать…
Решив в первый же день свою жилищную проблему, Гоша вечером скромно, но много отметил новоселье, а наутро выехал в первопрестольную, находясь в нетерпении так же быстро и качественно выполнить вторую из поставленных ротным задач: приобрести и экипировать «тревожный» чемодан, после чего нажраться пивом. Местом первоначального паломничества был определен известный всей стране центральный (центральней не бывает) военторговский универмаг, именуемый в просторечье «Звездочка», материальный центр «Арбатского военного округа».
Да-а-а, даже в самые тяжелые для страны времена Москва славилась своей зажиточностью. Военный универмаг имел не только чисто военные отделы, но и первых вполне хватало, чтобы удовлетворить запросы не только непритязательных гостей с периферии, но и привередливый контингент центральных штабов. Последние были большею частью клиентами нескольких ателье, размещенных тут же, в бесконечных боковых ответвлениях несколькоэтажного монстра. Кстати, позднее первая (ставшая еще позднее последней) Гошина парадная лейтенантская шинель была пошита именно тут.
Где-то на просторах одного из этажей Гоша впервые на витрине встретился с устройством, о котором раньше много слышал, а один раз даже держал в руках – курвиметром. В тревожном списке это слово фигурировало под пунктом 26 в составе фразы «Циркуль или оно». Этот циферблат с колесиком стоил пять с копейками, а отличного качества циркуль – 1 рубль 26 копеек. К последнему прилагалась еще и сменная деталька, превращавшая циркуль в измеритель расстояний. В общем, измерителю «курв» на этот раз не повезло, хотя эстетский вкус Гоши пытался негодовать, взывая к разуму. Но разум его враз образумил, объяснив, что четыре рубля разницы – это шесть (!!!) бокалов пива (три рубля) и две закуски (рубль) в «Яме» на Пушкинской. Избалованный еще курсантскими отпусками вкус очень любил пиво с креветками, поэтому проглотил слюну и замолк.
Там же Гоша как-то неожиданно совершенно свободно, без очереди приобрел еще несколько аксессуаров новой жизни – «линейку офицерскую» (2 шт. + офицерскую-морскую на всякий случай), компас и еще каких-то бестолковых, но совершенно необходимых для тревожной жизни мелочей…
Не хватало главного - основного предмета поиска, а именно чемодана.
Многие не очень радивые офицеры используют в тревожных целях старые, отслужившие свое емкости. Помимо того, что вид их, мягко говоря, испорчен длительной жизнью в сложных условиях, размер чаще всего не соответствует потребностям. И стоят они на проверках (а для других целей тревожный чемодан в мирное время никогда не используется) с огромными потертыми или бесформенными баулами, всем своим видом портя у проверяющих впечатление об офицерах как образцах стройности, аккуратности и подтянутости. Гоша был не таким.
На четвертом верхнем этаже в как положено самом дальнем углу искомое, наконец, нашлось. Небольшой отдельчик торговал исключительно чемоданами. Среди всяческих изделий из модного тогда кожзама на «молниях» блуждающий Гошин взгляд остановился на удивительно добротной серии в классическом стиле: благородно-немаркий светло-коричневый цвет говна, твердый корпус непонятно из чего, но не из пластмассы, металлические замочки с ключиком, крепкая ручка. Начиналась серия «мечтой оккупанта», а заканчивалась…
Заканчивалась она тем, к чему Гошин взгляд намертво прилип. Он не мог оторваться от элегантного изделия, которое и чемоданом-то назвать было сложно. Уже, вроде и не кошелек, но еще и не совсем чемодан – этакая переносная шкатулочка размером где-то 23 на 35 см, никак не больше. Гоша крутил его и так, и эдак, прикидывая, сможет ли он вместить в эту игрушку все почти 40 наименований списка. Кроме красоты неземной и миниатюрности был чемоданчик весьма пухленьким – сантиметров 20, что и решило Гошин выбор. За пять с большими копейками рублей Гоша стал обладателем своего счастья.
Глаз у Гоши оказался алмаз – офицерская сумка входила внутрь ровненько. С остальным пришлось трудиться…
Итоговое содержимое чемоданчика формировалось не сразу. Все было подчинено главному замыслу: в чемодане должен был поместиться полный список, по габаритному минимуму, но с сохранением абсолютной функциональности и добротности.
Вот только основные вехи.
В офицерскую сумку вошли все основные мелочи: вся канцелярия, гигиена, ножи-ложки и что-то еще, закрыв сразу более половины списка. Для примера: тетрадь была в 12 листов (она самая тонкая), позицию «цветные карандаши или фломастеры» закрывал один, но зато двухцветный карандаш – синий с одной стороны, красный с другой. Не подкопаешься! Карандаш простой – естественно «Кох-и-Нор» НВ, идеально отточенный. Тюбик зубной пасты – самый маленький, щетка – детская.
В общаге нашлась ничейная кружка – аналог эмалированной солдатской в 330 г, только ровно в два раза меньше – 170 г.
Курсант, стажировавшийся у Гоши, подарил ему миниатюрный круглый кусочек французского туалетного мыла «для путешествий», да еще и в жесткой упаковке как в футляре.
Сапожная щетка была куплена самая маленькая, тюбик с кремом тоже. Вместо трудно вписывающейся в размер чемодана стандартной военной фляги была за копейки приобретена легкая, герметичная пластиковая плоская прямоугольной формы емкостью, тем не менее, ровно литр. Портянки (лейтенанты тогда ходили в сапогах) – летние, они тоньше, плотно свернутые в трубку. Полотенце – вафельное, выпросил у старшины, старое (тонкое) и обрезанное, но ведь полотенце!
Ну и так далее…
Фонарик сначала был обычный – плоский, чуть позднее по случаю в той же Москве-матушке аж за семь рублей удалось приобрести генераторный. Помните такой – жмешь его как эспандер, а он светит тебе в ответ? И чем чаще жмешь, тем лучше светит. Ясно, что долго
таким не насветишь, зато извечная проблема дохлых батареек решается навсегда.
С сухпаем особых вопросов не возникло – не мудрствуя, Гоша узнал у всезнающего старшины роты калории солдатского рациона на сутки и приобрел банку сгущенки и такую же по размерам банку тушенки, здраво рассудив, что ужать их все равно никак нельзя, а норму калорий они примерно покрывали, тем более, что в описи было написано туманно: «запас еды на сутки». Х.З. – а может именно эти сутки попадают на разгрузочный день?
Весь список был закрыт. Упаковка чемодана – отдельное мероприятие, требовавшее сосредоточенности и комбинаторских способностей, коих у Гоши, несомненно, было в достатке. Кубик Рубика и «пятнашки» были в свое время у него в фаворе, тетрис появился позже.
Все тревожные вещи абсолютно плотно, продуманно, без непозволительных промежутков укладывались, внутреннее пространство кружки тоже не пустовало, наверх клалась офицерская сумка-планшет, и крышка чемоданчика даже легко, с небольшим совсем нажимом закрывалась! А на внутренней поверхности крышки был приклеен утвержденный начальником штаба список-опись.
Одна была беда: плащ-палатка вместе с офицерской сумкой в чудо-чемоданчик не помещалась. Или то, или другое. Гоша рассудил, что плащ-палатку можно и в скатке на ремне носить, это не только не возбранялось, но зачастую и полезным оказывалось – ее активно использовали по прямому назначению. А вторая плащ-палатка лейтенантам за малым сроком службы не полагалась…
Последний раз редактировалось UGO; Вчера, 19:42.Вы думаете, все так просто? Да, просто, но не так. А.ЭйнштейнКомментарий
-
«А ну-ка покажи свой чемоданчик…» Окончание
При своих лилипутских габаритах, но предельно плотной набивке снаряженный чемоданчик весил, как и любой его «взрослый» собрат. Первый раз его проверил ротный. Не веря своим глазам, он убедился, что по каждому без исключения пункту описи из игрушечных недр достается соответствующий предмет. И навсегда от Гоши отстал, приклеив его чемодану прозвище «волшебный сундучок». Однажды еще комбат посмеялся над французским мылом, но тоже претензий не имел. Судьба взводного такова, что, отчитываясь за подчиненный личный состав, сам он перед высокими проверяющими остается практически чист: его оценка зависит от оценки взвода. Следующий раз над Гошиным чемоданчиком поудивлялись только через три года – сослуживцы и очередной начальник на новом месте службы.
Отдел, в который старший лейтенант Гоша был взят начальником смены, стоял на отшибе. Начальник отдела слегка самодурствовал, к подчиненным был требователен, но в целом справедлив. Он заставил весь личный состав отдела содержимое тревожных чемоданов модернизировать. Так появилась итоговая и навсегда последняя версия Гошиного «волшебного сундучка».
Каждая отдельная вещь или комплект в тревожном чемодане плотно сворачивались, обертывались белейшей финской телетайпной бумагой, на неё, отпечатанная на военном принтере (лазерных, да и вообще ПК тогда еще не было) клеилась бирка с названием, например: «Портянки. 2 пары», или «Щетка сапожная с кремом». Для окончательного убийства проверяющих все это засовывалось в полиэтиленовый пакет и аккуратно запаивалось утюгом.
Вы скажете: а как же проверяющему проконтролировать содержимое пакета? Это ж после каждой проверки надо пакет переделывать? Так вот за все время, которое я помню, ни один проверяющий, ни у одного сотрудника отдела не посмел потребовать такой пакет вскрыть! Видимо, у них дух захватывало при виде такой безмерной, строгой, идеальной военной красоты. Это ж примерно, как попросить неразборное яйцо Фаберже вскрыть на предмет наличия в нем внутренностей…
Очередное воинское звание ознаменовалось у Гоши получением положенной по нормам новой плащ-палатки. А, надо сказать, последняя оптимизация и укладка содержимого в пакетики (видимо, за счет уплотнения последних) позволили даже высвободить в чемоданчике часть пространства. У Гоши появилась идея-фикс попытаться засунуть туда одну плащ-палатку, чтобы навсегда забыть о внутреннем содержании: взял чемоданчик и пошел на неожиданную тревогу с абсолютной уверенностью в его полном соответствии списку-описи. Несмотря на протесты прапорщика-кладовщика плащ-палатка была получена 1-го размера, т.е. самая маленькая.
Однако даже после укладки такой плащ-палатки наверх на сумку-планшет крышка чемодана не закрылась. Гоша поменял их местами. Впечатление, что сейчас крышка закроется, не появилось, однако Гоша был настойчив. Он стал на крышку сверху коленями. Видимо вещи в чемоданчике сами поняли неотвратимость судьбы. Карандаши чуть изогнулись, кружка чуть повернулась, тюбик зубной пасты вообще принял очертания окружающей его среды, все свертки выдохнули и… крышка мягко щелкнула обоими замками. Кто служил, тот знает, сколько весит плащ-палатка. Чемоданчик увеличился в весе еще почти на два килограмма, габариты остались прежними.
Вот в таком окончательно законченном виде «волшебный сундучок» тихо уснул в компании старших собратьев на очередном новом месте службы Гоши – на антресолях гигантского стенного шкафа в одном из отделов командного пункта. Место для чемоданчика было тихое. Оперативная обстановка неизменно оставалась напряженной, офицеры КП занимались своими оперативными делами, а строевая жизнь чаще всего обходила их стороной…
Вот уже и СССР развалился, вот уже и новую форму в Армии ввели, отменив, в частности, сапоги. Уже и Гоша стал старшим офицером, то есть майором. И офигеть какие секретные курсы Гоша освоил и сдал на отлично, и на задворках бывшей великой империи два раза чебуреки, хачапури и дыни кушал, и в моря он сходил, и даже на войне недолго побывал. А тревожный его чемоданчик все лежал на антресолях отдельской комнаты, практически не тревожимый. Разве что опись заменили после прихода нового начальника штаба, да консервы традиционно два раза в год по окончании невидимо-плановых проверок реализовывались по назначению, после чего заменялись. Традиция была такая: и закусь приличный, и срок годности соблюдался. По чисто утилитарной причине Гоша отказался от сгущенки (неудобный закусь), заменив ее на пачку несладкого печенья.
Еще на исходе капитанства Гоша в одну из проверок совершенно честно умудрился сдать на классную квалификацию «Мастер», после чего все последующие проверки для него превратились в сущую формальность: вступил в действие принцип неприкасаемости: «мастеров мало, их надо беречь». И все проверки проходили рядом, не особо напрягая, тем более что и проверяющие-то практически все были знакомыми, если не друзьями.
И вот в эту служебно-идиллистическую картину решил вмешаться злой рок в лице начальника штаба части, длительно оставшегося за командира части с намеком на возможность стать таким по-настоящему. Имея очень острый зуб на КП, в ходе ежегодных августовских плановых учений он монаршим повелением приказал построить весь офицерский состав на плацу, дабы проверить у него все что можно, а именно: внешний вид, тревожные чемоданы и средства защиты, которые противогазы. Для КП привилегий не предусматривалось. На плац погнали всех, даже дежурные смены усиления. Гоша не смог отвертеться, и, хотя за «волшебный сундучок» он ни грамма не боялся, перспектива переться километр туда и километр обратно, стоять по жаре на плацу его не радовала. Но на то ж они тяготы и лишения. Родину на учениях защищать – это вам не только вводные решать, которые сам придумал.
Когда очередь предстать пред светлые очи НШ дошла до Гоши, он уже устал. У него, прожженного жизнью офицера (как ему казалось), все-таки уже появилась некоторая злость на обстоятельства, которые он уставом обязан был переносить стойко. Взгляд НШ, как вы понимаете, сконцентрировался на «волшебном сундучке»:
- Что это? – спросил он не слишком строгим от удивления голосом.
— Это тревожный чемодан, товарищ подполковник!
— Вот эта ху… фи… Вот эта косметичка – чемодан?
- Так точно! Приобретен в специальном отделе военного универмага.
- И вы, товарищ майор, хотите мне внедрить в мозги мысль, что в этом э… ридикюле находится полный список положенных вещей?
- Так точно! И этот список утвержден вами, товарищ подполковник!
- У него там все, - устало улыбнулся посвященный в тайну «волшебного сундучка», стоящий за спиной НШ начальник гошиного отдела.
- А я не верю! – радовался случаю НШ. – Где ваша плащ-палатка?
- В чемодане, - нагло удивился Гоша, типа: «А где же ей еще быть?»
- Так, вскрывайте это чудо, и будем все по списку проверять!
И понеслось. Крышка «сундучка» отскочила, Гоша снял сверху сумку-планшет, затем демонстративным жестом фокусника встряхнул, расправив плащ-палатку, показывая, какая она настоящая – военная и большая, и небрежно постелил ее на асфальт. НШ подавил в зародыше очередное матерное междометие. Затем он взял у Гошиного соседа опись и стал зачитывать ее с первого пункта, Гоша предъявлял зачитанную вещь к осмотру. НШ цокал языком, ёкал, блякал, кхекал, но ни к одной вещи придраться по серьезному не мог.
- Мыло? А почему такое маленькое?
- Это - полноценный кусок в заводской упаковке. Должно хватить как минимум на неделю для трех человек, тем более что в подписанной вами описи размер не указан.
- А-а-а, фонарик! Включите-ка мне его? И долго вы так сможете жмякать и жужжать?
- Меня учили стойко преодолевать тяготы и лишения воинской службы. Фонарик безупречно рабочий, его конкретный тип и характеристики в описи не указаны, а когда у всех сдохнут батарейки, я их поведу за собой, к победе…
- Ага! И вы хотите мне сказать, что вот этой банки тушенки и пачки печенья вам хватит?
- Если так станется, то я даже смогу угостить вас, товарищ подполковник. Рацион, конечно, не всесторонне сбалансированный, но по количеству калорий он почти соответствует дневной солдатской норме, что вполне позволит мне продержаться сутки до подхода основных сил с полевой кухней.
- А вот эта игрушечная кружечка что вам позволит?
- Она позволит мне выпить 170 граммов любого напитка, в том числе алкогольного. А если мне покажется мало, я налью еще одну.
Начальник отдела и рядом стоящие офицеры тихонько писали кровью, НШ заводился.
- Конверты! Есть. Тетрадка! Есть. Цветные карандаши! Что это?
- Это – двухцветный карандаш. В нем сочетаются два основных, требуемых для нанесения на карту обстановки цвета – синий для врага и красный для обозначения своих позиций. А других цветов военная топография не требует.
- Пор… Носки, 2 пары!
Тут Гоша, чуть сконфузясь, достал и предъявил девственно чистый и столь же аккуратный ополиэтилененный пакетик с надписью «Портянки, 2 пары». Можно было бы заранее попытаться написать на этом свертке «Носки», но ведь это были не они, да и военные принтеры давно тихо умерли, надпись бы явно контрастировала с остальными…
- А-а-а-а!!! – возрадовался наконец НШ, - Что это? Что это, я вас спрашиваю?! Нахрена офицеру портянки, если сапоги отменены, я вас спрашиваю?!!!
Тут, надо признаться честно, Гоша совсем устал и «включил военного дурака». Нет, он не забыл отмену сапог и, как это, казалось бы, логичным, портянок. Просто давно запакованный, улежавшийся сверток нашел в чемоданчике свое постоянное место, и любое изменение эту идиллию могло бы нарушить. А запись в действующей описи оставляла лазейку.
- Меня учили, товарищ подполковник, что вопрос «нахрена» в армии самый вредный. А в описи, которую вы держите в руках и которая подписана вами же, в этом пункте стоит «Портянки или носки». Заметьте: не «Носки или портянки», а именно «портянки» сначала.
- А голова у вас есть? Как вы собираетесь их в берцы засовывать?
- Никак не собираюсь. У меня и берцев-то нет, не выдали за неимением на складе!
- Вот видите, - попытался надавить на логику НШ, - зачем же вам тогда портянки?
- Мне это неизвестно, товарищ подполковник, но раз так написано в описи, подписанной вами…
- Блядь!!! Штаб!!! Описи переделать!!! А вам, товарищ слишком умный майор, портянки заменить на носки! Об исполнении доложить!
- Есть!
На КП Гоша стал героем, отбив у нового командира части желание приставать к оперативникам с глупыми предложениями. А вскоре уехал в очередную длительную командировку, где тревожные чемоданы не требовались. По возвращении он прослужил еще год и уволился по окончании контракта с 21 годом выслуги. На «волшебный сундучок» стояла очередь, но он передал его самому молодому, забрав из него только сумку. На память.Вы думаете, все так просто? Да, просто, но не так. А.ЭйнштейнКомментарий
Комментарий