Истории, притчи, байки, шутки, статьи

Как-то вдруг вспомнилось !
Рыбалка на р.Вилия.

Ноябрь. Холодно. Ветренно. Снег. Погода, созданная для горячего чая, теплого пледа и красивых сказок…
Вместе с тем, для наших братьев-рыболовов данные обстоятельства не являются помехой. По мере возможностей мы находим свободный выходной денек, забываем про насущные проблемы и не оптимистические прогнозы погоды, запитываемся надеждой, что наши синоптики в очередной раз ошиблись и нам обязательно повезет, и отправляемся на рыбалку.
Вот и я, позвонил товарищу в очередную ноябрьскую субботу и говорю ему: «Дима, поехали на рыбалку». Он отвечает: «Погода на завтра не очень, говорят, передают оранжевый уровень опасности, ветер сильный будет… ну в общем, – ЕДЕМ!»
Решили отправиться на новое для нас место – реку Вилию. Ткнув «пальцем в небо» был выбран участок реки в районе Залесье. Ну вот, к половине седьмого утра Дима был уже у моего дома, а к восьми, мы уже искали подъезды к реке. Около девяти часов начали рыбачить. Вполне нормальные подходы к реке открыли нам возможности облова весьма перспективных участков.
Сразу хочу отметить, что к предстоящим условиям ловли я оказался не готов. Несмотря на средние глубины, достаточно сильное течение реки мешало выполнить правильную проводку моими, как оказалось, достаточно легкими приманками.
У товарища та же история. Ближе к обеду, прорешетив 3-х километровый участок реки силиконовыми приманками и воблерамии не увидев на двоих ни одной поклевки, уже почти смирившись с «болтом», решили заканчивать рыбалку.
Одно радовало, что синоптики действительно ошиблись, так как погода для ловли щуки в то утро оказалась вполне достойная, – с умеренным ветром и легким кратковременным дождем.
Неожиданно, «под занавес» мы наткнулись на интересное место реки, которое решили обловить. Ввиду крутого поворота реки, по нашему берегу течение было замедленное с небольшой обраткой. Вместе с тем, берег был заболочен. Учитывая, что у меня были болотники, мне удалось пройти на метров 20 дальше своего товарища. Начали плотный обстрел места, – Дима поставил резину Relax (копыто) белого цвета, а я, найдя «в своих закромах» джиг-головку на 14 граммов зарядил LuckyJohnTioga кислотно зеленого цвета. И вдруг, после заброса, на втором обороте катушки ощущаю «четкий удар» в дно. По ощущениям я бы сказал, что произошел зацеп за корч сносимый течением реки. В тот же миг подсек, блеснуло светлое пузо щуки и долгожданная борьба началась.
Спустя несколько минут захватывающей борьбы трофейная щука была у моих ног. Брать щуку было весьма проблематично ввиду сложившихся обстоятельств ловли (стоя с рюкзаком на спине по самые я…-ца)) в воде на топком дне в зарослях травы).
Как оказалось позже, взяла она приманку в заглот, и шансов на сход у нее было не много. Также хочу обратить внимание, что на 10 сантиметровой приманке 20 сантиметровый поводок-струна торчал из пасти рыбы всего на 3-4 см. Иначе говоря, при использовании более короткого поводка я бы остался без трофея.
Вот и все, воскресная рыбалка завершена! 20 ноября я добыл свой трудовой трофей из реки Вилия, вес которого составил 2 кг. 300 граммов, что, на мой взгляд, весьма впечатляющий результат для разведки нового места ловли и закрытия того давнего но незабываемого осеннего сезона 2016 года на щуку.

В «мангровых» дебрях.

Не часто, но иногда встречаются у нас водоемы, в которых берег, заросший плотными кустами лозы, по каким-либо причинам оказывается подтопленным и весь этот ивняк, ранее росший на берегу, оказывается глубоко в воде и вполне неплохо себя чувствует, продолжая расти, густеть, создавая непроходимые заросли. Рыболовов на берегах таких водоемов нет, поскольку к открытой воде не подобраться. Нужна лодка, а таковая есть не у каждого. Вот и получается, что рыболовный прессинг минимальный, зато рыбе раздолье – никто ее не беспокоит. Можно спокойно отнереститься, выклюнутся мальки, которые на обильном планктоне зарослей быстро наберут вес.

Интересно, что рыба в таких водоемах избегает открытых мест и, попавший случайно на такой водоем рыболов, побросав блесну на открытой воде или посидев с удочкой безрезультатно пару часов, делает вывод, что рыбы здесь нет, уезжает и больше не появляется. А рыбка-то есть, но она в кустах. Как ее взять? Тому, кто нашел ответ на этот вопрос, редко выпадает уезжать с воды пустым. Кроме того, хищник, а я, как спиннингист, буду говорить о нем, ловится далеко не на каждую приманку. Можно перебрать десятки блесен и воблеров и не нащупать рабочую, а бывает – повезет, и на одну приманку щуки и окуни вешаются на каждом забросе.

Вода в таких водоемах темная, как чай, видимо, из-за того, что масса экстрактивных веществ, выделяемых корой подтопленных растений, растворяется и окрашивает ее. Полагаю, что в такой воде хищник охотится, опираясь не на зрение, а на боковую линию и лучше реагирует на приманки, генерирующие сильную вибрацию. Это крупные вертушки и некоторые виды воблеров.

Несколько лет назад повезло и нам с товарищем обнаружить такой водоем. Туда мы ездим не на рыбалку, а за рыбой, так как, изучили его досконально и крайне редко возвращаемся пустыми. На рыбалку можно съездить на реку, незнакомое озеро или водохранилище, но там можно и поклевки не почувствовать, хотя рыбалка все равно состоится. Здесь же все иначе. Подобрав погоду, приманку, и выехав пораньше, чтобы на рассвете уже быть на воде, можно не сомневаться в успехе – он будет. Ловится, в основном, щука от килограмма до трех и мерный окунь до семисот граммов. Поимев несколько результативных поклевок за утренние часы, норма бывает сделана и рыбалку приходится прекращать, чтобы не было перелова. Отпускать рыбу не получается, поскольку заглатывает приманку щука глубоко и, пока ее достанешь – весь в крови и слизи. Где уж тут рыбе выжить после такой экзекуции.

Впечатления от рыбалки сохраняются в памяти, когда клюют трофейные хищники. Ловим мы лайт-удилищами, так как, приманки у нас совсем легкие и «дубиной» их просто не забросишь. Когда выводишь трешку спиннингом, с тестом до четырнадцати граммов, адреналин зашкаливает. Вот один из недавних случаев.

Как обычно, приехал на берег затемно. Комары дали прикурить, пока накачивал лодку, но вот я на воде. Светает. Клевые места давно изучены и начинаю с одного из них в середине водоема. В неверном свете трудно рассчитать расстояние заброса и после пары проводок вешаю блесну на куст. Особенность рыбалки здесь – блесну надо положить на воду в двадцати сантиметрах от кромки кустов, иначе поклевки не будет. Точность заброса имеет решающее значение. Бывает, что клюет в момент падения приманки, но чаще спустя пару оборотов катушки. Пока отцеплял блесну – нашумел, дальше ловить в этом месте не имело смысла, и я поплыл к истоку водоема, где в него впадает глубокая канава.

На подходе к канаве острова травы на поверхности. Проведя блесну вплотную к водорослям получил поклевку килограммовой щуки, которую успешно вывел и посадил на кукан. После шума от вываживания, переключился на окуня, швыряя блесну к кромке кустов. Особого клева не было, но трех двухсотграммовых удалось соблазнить. Затем, решаю вновь пробомбить островки травы – еще одна щука, чуть больше первой. Уже не пустой поеду домой.

Время близилось к восьми утра. Я подплыл к горловине канавы, впадающей в пруд, и дальним забросом послал блесну вдоль нее. В прошлом году моему товарищу таким образом удалось выловить хорошую щуку-трешку, которую пришлось доставать из кустов руками. Памятуя этот момент, жду поклевку, и она происходит. Сильнейший удар согнул удилище в дугу, заставляя петь фрикцион. Щука, выскочив из-под одного из затопленных кустов, ударила блесну, засеклась и, почувствовав сопротивление, стала метаться по канаве, забираясь то в один, то в другой куст, от чего они ходили ходуном. Сопротивление было такой силы, что в ходе борьбы мою лодку протащило десяток метров, почти вплотную к горловине канавы. Странно, но побывав в кусте, щука самостоятельно выходила из него, и в этот момент мне удавалось слегка подмотать плеть. Спустя пару минут ожесточенной борьбы на грани обрыва лесы, на поверхность возле лодки показалась толстая спина рыбины длиной около метра. Периодически она делала потяжки на несколько метров, сопровождающиеся визгом фрикциона, но я вновь подводил ее к лодке. Удалось рассмотреть, что приманка глубоко в пасти рыбы – взялась надежно. Я успокоился и решил не спешить - утомить рыбу, прежде, чем поднять на борт. Опасаясь «свечки», старался держать удилище пониже к воде, подготовил подсак, опустил его в воду. Казалось, еще пару секунд и рыба моя, но повезло не мне, а ей. Вдруг рыбина без особых усилий отцепилась и ушла восвояси с моей любимой блесной. Глянул на поводок – на нем расстегнулась застежка из тонкой проволоки, не выдержав нагрузок. Странно, но досады я не чувствовал, а был рад, что рыбина боролась до конца и победила. Блесну она со временем выплюнет и, возможно, мы встретимся еще раз.

Далеко не в первый раз подводят меня застежки на фирменных поводках, расстегиваясь в самый ответственный момент, и на летней, и на зимней рыбалках. Лучшим поводком для щуки я считаю вторую гитарную струну, причем не длинную - сантиметров пятнадцать. Не подводила ни разу.

Сула.


О речке с таким названием я узнал в середине восьмидесятых годов и многократно рыбачил на прудах, расположенных в ее верховьях, но сама речка, как водоем, в котором можно ловить рыбу, долгое время меня не интересовала. Казалось, ну что может водиться в быстром ручейке шириной в пару метров и глубиной по колено, а именно так выглядит Сула до слияния ее с речкой Перекуль. Однако, приняв воды ряда притоков, Сула становится полноводнее, глубже, изобилует излучинами и омутами, что делает ее привлекательной для рыболовов.

Однажды, много лет назад, в поисках новых мест для рыбалки я приехал к мосту через эту речку недалеко от деревни Туленка. Пройдя по берегу со спиннингом от моста вниз по течению пару километров, я не ощутил ни одного касания приманки рыбой, не то, что поклевки. Это меня удивило, потому, что изредка возникающие всплески рыбы говорили о ее наличии в реке. Я вернулся к мосту и пошел вверх по течению, но клевых мест и там не нашел. Не солоно хлебавши, повернул к машине, местами забрасывая блесну и, буквально возле моста последовала поклевка, да какая! Мой ультра-лайтовый спиннинг согнулся в дугу, завыл фрикцион, стравляя лесу под напором рыбы, бешено метавшейся по всей реке. Что это не щука я понял сразу – немало я их изловил и хорошо знаю, как они ведут себя на крючке. Подумал, наверное, голавль, но каково же было мое удивление, когда я с большим трудом вытащил на берег ручьевую форель под килограмм.

В последствии я неоднократно пробовал ловить спиннингом на Суле и возле деревни Найденовичи и возле Новоселья и ниже его, но ничего, кроме форели мне не попадалось. У меня сложилось мнение о Суле, как о чисто форелевой речушке, а поскольку у нас в Беларуси ловить эту рыбу нельзя, перестал туда ездить.

Весной этого года, в поисках нового водотока для рыболовного сплава, я просматривал спутниковую карту Столбцовского района, в ходе чего возникла идея сплавиться по Суле. Конечно же, не с верховий, а от моста трассы Р-54 через эту речку вниз, хотя бы до Зуберова, а может и дальше до Немана. Стал изучать информацию о маршруте на туристских сайтах. Подумал, если байдарки там проходят, пройдет и моя надувашка, но для полной картины о возможности сплава решил побывать и на местах старта, и финиша. Рекогносцировка показала, что плыть можно, но, возможно, придется местами обносить завалы из упавших на воду деревьев. Приятным сюрпризом при этом было то, что в реке есть не только форель, а так же, щука и очень неплохой окунь-горбач, которых в ходе разведки удалось изловить несколько штук.

Идею сплава поддержал мой зять Паша и изъявил желание плыть со мной. В последствии, я благодарил Бога, что отправился в путь не один. Но об этом чуть позже. В намеченный день нам стартовать не удалось, поскольку лил нескончаемый ливень, и сплав был бы совершенно не комфортным, а ведь мы хотели не просто сплавляться, а по ходу ловить рыбу. Стартовали через неделю, подобрав ясную погоду, но с сильным ветром. Нас доставили к месту старта еще в потемках и на рассвете мы были уже на воде. Прошедшие ливни здорово подняли уровень воды в реке, даже слегка подтопив низкие берега, но это нас не испугало. Утренний туман висел над водой, сокращая видимость до полусотни метров и в этом тумане в полной тишине, вдруг появилась фигура рыболова, замершего с удочкой в руке. Проплыть мимо, не потревожив его, не удалось – река узкая, и мы перекинулись с ним парой слов насчет рыбы, населяющей эту реку.

Сразу после старта мы попали в густые заросли водной растительности. Я надеялся, что это явление временное, но рдесты все не кончались, местами перекрывая весь водоток. Грести стало практически невозможно – весла путались в траве, наматывали ее на себя, тормозя сплав. Пришлось вынуть весла из уключин, взять их по одному в руки и грести наподобие индейцев на пирогах. Если бы я плыл один, одиссею можно было бы считать законченной, но вдвоем мы, хоть и с большим трудом, но двигались вперед. Я планировал, что по ходу сплава один будет на веслах, а второй ловить спиннингом, но, как видим, этот план провалился, и ловить мы могли, только прекратив на время грести, что тормозило наше движение вперед. Течение воды в этих зарослях резко замедлилось и без гребли мы практически стояли на месте, а маршрут у нас был не маленький. К нашему удивлению клева практически не было, хотя рыба вокруг плескалась, и мы были здорово разочарованы. В прозрачной воде среди трав видны были тучи малька белой рыбы. Возможно, это и было причиной отсутствия клева: зачем хищнику хватать какую-то странную железку, если вокруг столько натуральной пищи.

Природа берегов, медленно проплывающих мимо, была несколько однообразна: низкие, местами подтопленные берега, поросшие ольхой, кое-где некошеные луга с высокой травой. Отслеживая по карте свое движение, мы ждали, когда покажется подпорный шлюз, поскольку не знали проходим он или потребуется обнос. Завидев водослив издали, один из нас вылез на берег и пошел в разведку, которая показала, что перепад воды небольшой и можно попробовать его пройти. Этот момент внес в поход элемент драйва, так как, скорость течения в шлюзе резко увеличивалась, и мы пронеслись через него очень резво. Моя надежда на то, что после шлюза растительности в воде не будет, не оправдалась – ее стало еще больше, но спустя пару километров река стала освобождаться от травы и течение ускорилось. Изменились и берега: стали повыше, местами появился лес и пригорки, манящие к себе. На одном из них мы сделали привал, размяли затекшие ноги и позавтракали. Солнце, тем временем, поднималось все выше и стало припекать.

Вскоре на правом берегу показались развалины каменной водяной мельницы, которые мы осмотрели, а за ней характер реки резко изменился: водоток сузился до трех метров, течение резко ускорилось, и вода неслась между берегами, густо заросшими тростником и камышом, как по трубе. Наш дальнейший сплав на протяжении нескольких километров напоминал слалом, где уж тут забрасывать спиннинг, но иногда мы это сделать умудрялись. В промежутках между тростниками на правом берегу открывалось обширное пастбище с выеденной коровами травой. Поражала прозрачность воды в Суле: практически везде просматривалось светлое песчаное дно, подсвеченное солнцем, на котором мелькали тени не маленьких рыбин, хотя глубина была не маленькая. Чем ниже мы сплавлялись, тем чаще встречались завалы из упавших деревьев, а местами ветви наклонившихся, полностью закрывали просвет над водой, и через них приходилось продираться, рискуя ободрать лицо и потерять кепку.

Вскоре показался большой трехсекционный шлюз, полностью перекрывающий водоток, и нам пришлось вылезать на берег и обносить его. За шлюзом река стала шире, деревьев на берегу стало больше, и они создавали тень, так желанную в этот жаркий день. Вдали показались строения деревни Зуберово – сплав подошел к финишу. Удовольствие получено, но должен сказать, что Сула - совершенно неудобная для ловли спиннингом во время сплава река. Лучше на ней ловить с берега – значительно комфортнее и результативнее.

С Вулканом на уток.


Как-то в августе, бродя со спиннингом по берегам Западной Березины, я обратил внимание на стайки крякв на старицах, которые взлетали при любой попытке к ним приблизиться. Захотелось попробовать их добыть. Закончив рыбалку довольно рано, поскольку с подъемом солнца совершенно перестало клевать, я быстрым шагом пошел в деревню.

Вернувшись домой, наскоро перекусил, закинул на плечо одностволку шестнадцатого калибра, сунул в карманы десяток патронов с дробью и, таясь, чтобы не увязалась за мной собака вышел за ворота. Охотиться на птицу с собакой, которая на нее не натаскана – верный путь к неудаче. Задуманное, вроде удалось, но стоило мне отойти от деревни с полкилометра, как рядом появился Вулкан. Пес шел, как бы, сам по себе, всем своим видом выражая обиду за то, что я ушел с ружьем, а его не позвал. Попробовав прогнать его домой, я понял, что это бесполезно: он все равно пойдет на охоту, только еще больше отдалится от меня. Тогда я подозвал его и ласково потрепал по морде, что здорово подняло ему настроение. Дружба была восстановлена.

Вулкан, рослый гончак в зрелом собачьем возрасте, обладавший отменным чутьем и замечательно работавший по пушнине, на которую охотился Константинович – его хозяин. Последний птиц не стрелял, считая это охотой несерьезной и поэтому навыки, необходимые при охоте на них, собаке не были привиты. Я не знал, как поведет себя пес при охоте на уток, но предполагал, что толку будет мало.

Быстро преодолев по болоту путь от деревни до берегов реки, и не встретив ничего интересного, мы приблизились к старице с топонимом Кума. Еще на подходе к ней, по кряканью уток я определил, что они там есть. Насыпь линии обороны, оставшаяся с Первой мировой войны, тянулась вдоль правого берега реки и позволяла, прикрываясь ею, подобраться к старице вплотную, что я и сделал. Осторожно выглянув из-за насыпи, я увидел пару уток на воде поблизости и стал готовиться стрелять, но в этот момент Вулкан, державшийся сзади меня, неожиданно вылез на насыпь во весь свой немаленький рост, чем спугнул чутких птиц. Они взлетели чуть раньше, чем я был готов, пришлось воздержаться от выстрела. Выругав в сердцах собаку, я двинулся дальше по еле заметной звериной тропке, которая тянулась по берегу уже другой длинной старицы – Лисковой. Впереди путь перегораживал толстый замшелый ствол упавшего векового дуба, и вдруг за стволом я заметил какое-то движение. Я замер и пригляделся – уши! Они двигались то в одну, то в другую сторону. Лисица стояла по ту сторону ствола, полностью закрытая им от меня. Видны были только кончики ушей. Но вот, она меня почуяла, удивленно выглянула из-за ствола и со всех ног помчалась прочь по подлеску. Вулкан со звонким «яхканьем» за ней, и вскоре они отбежали довольно далеко. Я был рад, что собака убежала: не будет мешать подкрадываться к уткам. Вот опять впереди послышалось кряканье. Мне удалось скрытно подобраться к птицам на выстрел и на взлете добыть одну. Кряква замертво упала прямо на середину старицы.

Мысленно поздравив себя с полем, я стал думать, как достать трофей. Раздеваться и лезть в воду не хотелось: хотя вода и не холодная, но на дне полуметровый слой черной грязи, образовавшийся от гниющих листьев за многие годы. Вылезу грязный, как черт. Но тут на выстрел примчался запыхавшийся Вулкан, зашел в воду, жадно похлебал ее и, заметив утку, поплыл прямо к ней. Я ласковым голосом подбадривал его, но схватив крякву, пес поплыл не ко мне, а на противоположную сторону старицы в густые заросли на берегу. Разочарованию моему не было предела. Собака не только не принесла мне трофей, но сейчас сожрет его где-то в кустах, в чем я не сомневался. Покричав Вулкану и не дождавшись его возвращения, огорченный я пошел по берегу вокруг старицы и, каково же было мое удивление, когда на тропинке впереди я увидел свою утку – целую и невредимую. Вулкан шастал по кустам поблизости. Умный пес, как будто знал, что я буду здесь проходить и положил птицу на виду.

В приподнятом настроении, с трофеем, пошел дальше, и на одном небольшом озерке собака подняла еще несколько крякв, но теперь я уже был готов и, выстрелив вдогон, добыл еще одну. Вулкан быстро нашел ее в траве и, на этот раз, уже никуда ее не унес.

Дома, в русской печи в чугунной утятнице была приготовлена отменная тушеная утка, косточками которой Вулкан с удовольствием похрустел во дворе.

БРОДЫ.



Однажды, в начале лета Константинович спросил меня.

- Ты когда-нибудь ловил бродами?

- Нет. А что это за снасть?

- Пойдем, покажу.

Мы зашли за сарай, на стене которого под стрехой, чтобы не мокла, на вбитых крюках висела довольно странная конструкция. Приглядевшись, я понял, что броды – тот же бредень, только с местными особенностями. Видимо, с учетом того, что ловить приходилось, в основном, на течении, а не в стоячей воде, крылья бредня были натянуты на жесткую основу из крепкой древесины, внешне напоминающую полозья от крестьянских саней, только передняя их часть (клячи в обычном бредне) была повыше. Задние концы полозьев были подвижно соединены, и к этому соединению крепилась палка длиной в рост человека. Между передними концами полозьев и палкой на крепкой веревке натягивалась сеть, высоту которой можно было регулировать передвигая веревку по палке. Ни грузил, ни поплавков не было.

Ловля бродами была сугубо летним занятием, когда в знойные дни вода в реке прогревалась, и очумевшая от жары рыба забившись в тень прибрежной растительности, стояла там, ни на что не реагируя. Брожение предполагало многочасовое лазание по воде, иногда полностью погружаясь, что в холодное время было невозможно. Для того, чтобы не мерзнуть и не обгореть на солнце, бродили в одежде, а поскольку на дне была масса природных и антропогенных предметов, способных повредить голую ступню, то и в обуви, чаще всего в дешевых кедах.

В теплый июньский день, мы вчетвером, погрузив броды на телегу, запряженную лошадью, направились на реку. Для ловли бродами обязательно нужны были трое: двое на клячах и один «за деда». Дедом называли рыболова, который держал палку с натянутой на веревке сетью и, в принципе, руководил всем процессом рыбалки. Желательно, чтобы был и четвертый рыболов – носить плетеный кошик с рыбой или подменить того, кто устал или замерз в воде.

Распределившись так: мы с товарищем на клячах, Константинович – «за деда», полезли в воду Березины. Передвигаясь вдоль берега, мы обходили приглянувшийся островок прибрежной водной растительности и, прижимая деревянные полозья ко дну, чтобы не проскочила рыба, сходились, сжимая крылья. Это называлось «топить деда», поскольку в этот момент, благодаря жесткости конструкции он, удерживая палку и регулируя сеть под глубину, выталкивался на реку. По этой причине «дедом» ставили рослого человека, не высокий бы не справился. Естественно, «дед» должен был хорошо плавать, а иначе и утонуть недолго.

- Топи деда, - раз за разом звучала команда, и мы сжимали крылья, вытаскивали броды на берег и выбирали из них рыбу.

Удивительно, но ловля оказалась на редкость добычливой. В траве, вытащенной с бродами на берег, мы обнаруживали самую разную рыбу: от мелкой плотвы и окуньков, до крупных язей и щук. Кстати, на этой рыбалке самой крупной добычей оказалась четырехкилограммовая щука, но по рассказам Константиновича в былые времена в броды попадались и пудовые сомы.

Ловля на течении в чистой воде, хотя и требовала немалых физических усилий, доставляла удовольствие и в азарте рыбалки не чувствовался холод июньской реки. Но вот, Константинович предложил половить карасей и линей в прибрежных ямах и старицах с тухлой водой и топким дном, устланным метровым слоем гниющего листа, накопившегося за многие годы. Килограммовых, круглых, как сковородка, золотых карасей мы наловили, но при этом вывозились в черной жиже, как черти. К тому же, донная топь сорвала у меня с ноги кед, и нащупать его в этом болоте я уже не смог.

В конце рыбалки мы, раздевшись до нога, долго плескались в чистых струях Березины, смывая с себя грязь и выполаскивая одежду. Затем, пока она сохла на солнце, развешанная по кустам, сели вокруг кучи высыпанной на траву рыбы и началась дележка. Один из нас повернулся спиной к рыбе, а Константинович, взяв рыбину из кучи, спрашивал: «Кому?» Называлось имя рыболова, и рыбина бросалась ее новому владельцу. Таким своеобразным незамысловатым способом обеспечивалась объективность при делении улова.

С того дня прошло уже без малого сорок лет, а в памяти все детали, как будто это было вчера. Жаль, что существовавший веками, такой интересный самобытный способ ловли теперь вне закона и канет в Лету с уходом тех «могикан», которые успели им половить.

Smooth, душевно написано!

Знаком с такой снастью. ИЛИ похожей. Только в пору моего детства на границе Несвижского и Клецкого районов называлась она КРЫГА. Ловили ей по заросшим мелководьях прудов . Жесткость конструкции нужна была для того, что бы сводить половинки КРЫГИ сквозь водные заросли. После сведения ее поворачивали на бок и с трудом (там же куча водорослей попадала ) приподнимали над водой. Лов вёлся тоже втроём. После подъёма двое держали, а один выбирал попавшихся карасей и раков.

Да, АРЧИ. Это та же снасть, только название другое, местное. Благодарю за отзыв. Удачи!

О Балде...

В 70-е годы мой отец работал мастером в Пинске в цеху на "Пинскдреве". Там был телефон, и при желании можно было дозвониться. Этим и пользовалась моя мама. Один раз, в середине рабочего дня, она ему и позвонила... Время было советское... В Пинск, в целях дружбы и прочего, приехала группа молодых африканцев, которые проходили практику на Пинскдреве.. Да ещё на само предприятие древесина оттуда приехала из невиданных тогда сортов - красное дерево, сапели, железное дерево.. Но я не о этом... Короче, звонит моя мама в цех, что-то от бати хочет. А он как раз вышел покурить. Но в цеху был один из африканцев, из страны Гвинея-Бисау. Звали его - Балдэ. Он и взял трубку, так как чуть-чуть знал по русски. Разговор получился тогда очень замечательный... - Аллё, это Лёня? -Нет. - А кто это? -Это Балдэ. - Балда... хватит придуриватся, ты когда домой придёшь? - Я Балдэ! ... - Да я в курсе, что ты придурок, не задерживайся там! Ну всё в таком духе... содержательный получился разговор... Балдэ много раз сказал, что он Балдэ, мама его называла Балдой, которая не хочет общаться нормально,, и. была уверена на 100%, что отец придуривается, так он любил пошутить, ...Она так и не заметила подвоха, и только вечером узнала, с кем она так душевно пообщалалсь.
А Балдэ потом нам открытки из Африки присылал... Было приятно.

Smooth
Мы точно так же ловили, только эта
приспособа у нас называлась крыга и кстати намного меньше водорослей было в то время и рыбы больше хоть и шерстили ее крыгами да топтухами , а сейчас вся речка заросла даже удочку закинуть негде, все места на перечет....
Ооо Арчи уже написал, не заметил )))

Ну да... одно и тоже называлось по-разному ... Да и разновидности были.
Снимки 80-81го года. Эта снасть на пинском полесье как только не называлась... И "крыга", и "кломля", и "ватка", и "подхватка"... ещё было пару названий, но забыл.
Но там для двоих... боковые палки двигаются, внизу тоже палка...

Только музыканты...

Дело было летом. Пинский район, прекрасная река Стырь. С ночёвочкой, с ночным костром, посиделками и утрешней рыбалкой. Ляпота! Нас человек 9 было, Друзья детства, некоторые с женами и детьми. Друзья, кто что-то мудрил с костром, кто накрывал на стол, а кто и просто - загорал. Я, традиционно наловивши народу рыбу, сидел на берегу, и чистил её.
Из машины постоянно что-то звучало. И в какой-то момент, пошла какая-то , неслышимая ранее мною песня Розембаума... Причём какая-то непохожая на его песни, а больше смахивающая на песни "Ласкового мая"!? Ну ладно, поёт он себе ... Я и не слушаю... рыбу чищу... это важней. И тут... где-то уже в конце песни, неожиданно слышу... "До-ре-ми-до-ре-до...".
Что-оооо? Это ж блиннн это... известные всем музыкантам... матюки! Что в переводе обозначает - "а пошел ты на ... и т.д."
А музыка "До-ре-ми-до-ре-до...", всё продолжала звучать! Я начал, во всё свое вокальное горло ржать (а у меня это очень громко получается)... прямо там, на берегу реки, с ножом в руке, весь в чехуе... рыбьей...
Народ на берегу, никто не музыкант, с удивлением смотрели на мой рогот, ничего не понимая. А тут и у Розенбаума и текст пошёл..
"Только музыканты музыку поймут мою,
Только музыканты музыку поймут мою.
Недо... Недотрога...."
Но народ всё равно ничего не понял. Пришлось объяснять ..."тёмным" людям... основы лексики лабухов...
Только музыканты...
Слушаем песню. Главное - с 3.49 минуты...:D

Сказка о коровьем вирусе.



Все события и персонажи вымышлены,
все совпадения случайны.


Все путем шло в животном мире, пока на одной густонаселенной территории не возник коровий вирус. Никто не знает, откуда он взялся. Поговаривают, что его принесли летучие мыши, а может быть змеи или панголины, да это уже не столь важно. Важно то, что вирус оказался очень злым, заразным, поражал всех теплокровных животных и имел высокую летальность.

На одной из больших ферм вспыхнула эпизоотия, которая вскоре охватила тысячи коров. Животные жестоко страдали, мучились и, в конце концов, многие погибали. Лекарства от нового вируса не было, поэтому бороться с заразой надо было противоэпизоотическими методами. Положение усугублялось тем, что эпизоотия развилась в период коровьего Нового Года, когда скот со всех концов света съехался на родину, а после праздников вновь разъехался по миру. Высшее коровье руководство предприняло жесткие меры по противодействию эпизоотии и смогло ограничить распространение заразы по огромной стране, но было уже поздно – вирус разнесли по всему животному миру.

Особенно пострадали стада европейских оленей, оказавшихся не готовыми противостоять этой напасти. Среди них было много животных пожилого возраста с сопутствующими хроническими заболеваниями, особо поражавшихся вирусом и они стали массово погибать в первую очередь. Число заболевших в европейских стадах сначала исчислялось тысячами, затем десятками и сотнями тысяч. Соответственно росло и число умерших. Не убереглись от новой заразы и Соединенные Стаи Америки, руководимые Белоголовым орлом, который сперва недооценил масштабы угрозы, но спустя пару недель одумался и ввел жесткие карантинные меры, да было поздно – хворь расползлась по стаям и вышла из-под контроля. Позднее он обвинил ЗОЗ (Звериную Организацию Здравоохранения) в неправильных рекомендациях по защите от эпизоотии, стараясь снять с себя ответственность за бездействие на начальном ее этапе. ЗОЗ в свою очередь недооценила серьезность надвигающейся катастрофы и с опозданием объявила панзоотию, хотя рекомендации ею были даны правильные: выявление и изоляция заболевших, разобщение животных и самоизоляция, карантинные меры вплоть до закрытия границ между территориями, применение антисептиков и средств защиты и другие.

Большинство сообществ животных: стай, гуртов, стад, прайдов, свор, табунов, выводков правильно восприняли эти рекомендации. Закрыли границы, ограничили перемещения и контакты зверей, но время было упущено и панзоотия охватила все территории.

Дошла хворь и до страны трудяг-лошадей. Правил той страной жеребец – выходец из низов, изрядно потрудившийся на полях, прежде чем на волне зоократии, сопровождавшей развал великого Союза животных, поднялся на вершину власти. Лошадиный народ выбрал его в надежде на перемены, устав от пустых слов и обещаний предыдущих правителей. Лошади – терпеливые бессловесные твари, со временем разобрались, что не того выбрали, но привыкшие к труду и понуканиям продолжали терпеть, думая: « А может так и надо?» Окружив себя эскадроном избранных, лично преданных лошадей, жеребец правил авторитарно, считая себя непререкаемым авторитетом во всех сферах лошадиной жизни. СЗИ (средства звериной информации) сообщали только официальную точку зрения власти. Инакомыслие подавлялось в зародыше, а наиболее активные противники правителя попросту пропадали бесследно. Диктатура, да и только.

Когда обеспокоенные развитием трагических событий в соседних странах, наиболее разумные лошадиные головы пришли к жеребцу-правителю с радикальными предложениями по предотвращению эпизоотии, он сказал.

- Это не коровий вирус, а «коровопсихоз»! Были у нас и свиной грипп, и птичий – ничего, пережили. И этот переживем. Нечего сеять панику. Какой карантин? А жрать что будете? Всем в поле! Всем трудиться! Соревнования на ипподроме продолжать. В поло играть. Жеребятам в табунки ходить. Не надо никакого разобщения и маски не нужны. Вы видите этот вирус? Нет. И я не вижу. Прекратить сеять панику! А заболевших выявлять и изолировать.

Растерянные и озадаченные отрицанием очевидной угрозы, разошлись по конюшням умные животные, понурив свои лошадиные головы и стали думать, как спасать поголовье и не рассердить при этом правителя своими действиями. На расправу он был скор. Они поняли, что никаких радикальных мер принять не удастся, надо хоть как-то защитить лошадиное сообщество и стали делать в конюшнях, кто во что горазд на свой страх и риск. Разумные лошади, не дождавшись четких указаний от власти, стали спасать себя сами, руководствуясь рекомендациями ЗОЗ: придерживались режима дистанцирования и самоизоляции, не пускали жеребят в табунки, оберегали своих сивых от старости кобыл и меринов, мастерили примитивные средства защиты, обрабатывали копыта дезинфектантами.

Эпизоотия среди лошадей развивалась. Даже восточный сосед лошадей – государство медведей, оценив неадекватность действий лошадиного руководства, в одностороннем порядке закрыло свою границу, чем вызвало крайнее недовольство жеребца-правителя. Продолжая отрицать очевидное, он требовал, чтобы животные не изолировались в «затхлых» стойлах, а двигались на открытом воздухе, вели здоровый образ жизни, занимались лошадиными видами спорта. Сам жеребец, несмотря на почтенный возраст, тоже не прочь был побегать по полю в команде себе подобных, принципиально игнорируя средства защиты от вируса. Когда после каникул часть жеребят, которых отпустили в табунки кобылы-мамы надели на занятиях маски и стали обрабатывать копытца антисептиками, вновь последовал грозный окрик: «Глупость несусветная! Очковтирательство! Прекратить! Те, кто это предложил – ответят».

Положение с каждым днем ухудшалось. В лошадиной стране стали регистрироваться не только завозные случаи коровьего вируса, которых можно было избежать, своевременно закрыв границу, но и случаи заражения животных друг от друга. Среди них росла смертность, и когда скрывать это стало невозможно, последовало следующее заявление правителя: «У нас никто из лошадей от коровьего вируса не умер и не умрет. Если кто-то и умирает, то от хронических болезней сердца и легких, в чем сам виноват, что не вел здоровый образ жизни». Лошадиные медики, опасаясь гнева правителя, следуют этому утверждению, регистрируя смерти от чего угодно, но не от коровьего вируса, но ложь эта очевидна, поскольку в соседних странах животные мрут именно от него.

Стремительными темпами лошадиная страна приближается к лидерам по заболеваемости коровьим вирусом. Если у европейских оленей темпы роста заболеваемости пошли на спад, то у лошадей идет резкий ежедневный прирост числа заболевших и смертей. Не осталось уже конюшен, свободных от болезни. Для заболевших требуются все новые помещения, которые в считанные дни заполняются и лошадиному здравоохранению угрожает коллапс.

На этом сказка не заканчивается. Панзоотия продолжается и чем она закончится, трудно даже предположить.

Поживем – увидим, если поживем…

Реки ставшие водотоками.
Цна-минская.
“ От истока до устья канализированная» Именно такое определение к сожалению можно часто прочитать в энциклопедии Беларуси в разделе реки ….. Осушали, выпрямляли русла, пускали по коллекторам, гнались за показателями, а по сути уничтожали то что нам не принадлежит, ну а сейчас мы имеем то что имеем, простыми словами изуродованную землю. «Время было такое, понимали, что делаем но ничего поделать не могли» такую фразу я услышал в беседе от человека который почти всю жизнь проработал в мелиорации на минщине,
Каким то рекам, или как их называют мелиораторы «водотоки», « повезло» больше они хотя бы сохранили свои название, а ведь не мало рек которым и этого не осталось. Изучая старые карты, отчетливо видишь полноценную извилистую речку с красивым названием, рядом деревня, приезжаешь на место, сверяешься по карте гидроним привязываешь к топониму, все верно тут она и есть, а точнее была, но вместо реки ты видишь заросший ряской канал, с буроватой водой, и липким болотным запахом, не осталось и следа, все стерто. А на берегу стоит деревня к которой и привязывался при поиске. Что делать, идешь в деревню пообщаться с местными, спрашиваешь у людей, «как называется эта бывшая река»?, В большинстве случаев местные жители или их родственники еще помнят название бывшей реки, а старые люди, даже могут рассказать, как она выглядела, припоминая разные случаи на реке и то что с ней было связано. Я всегда ловил себя на мысли, что люди о своих речках отзывались с любовью, и трепетом, а вот о выпрямлениях и мелиорации мне еще никогда не доводилось слышать рассказ хоть с какими то нотками одобрения, часто это сожаление, смешанное с обидой, а иногда откровенный гнев и даже проклятие. В своих опросах доводилось слышать даже криминальные истории.
Дело было в шестидесятых на реке Черница логойского района. Пришла разнарядка на канализацию участка Черницы от деревни Каменецкая Слобода и вниз по течению. Народ местный как и всегда это бывает, разделился на две части, кому то было все равно, а часть пыталась этому противостоять. Недовольство было открытое, жаловались в местные органы власти, пытались изменить решение, но в спять уже ничего было не повернуть, решение было принято на самом верху. Погудел народ , поскрипел зубами и смирился, но не все. Когда начала приходить техника на этот участок реки, кто то из недовольных, ночью вывел из строя три бульдозера насыпав в цилиндры двигателей песка. Злоумышленника искали, завели дело, велось расследование, но так и не нашли. Я слушая этот рассказ и думал, ведь тот человек рисковал свободой на долгие годы, по сути ломая себе весь остаток жизни, но все равно шел на это. Мне тяжело его обвинить, хотя я прекрасно понимаю, что это откровенное вредительство, государственной собственности. Но язык не повернется сказать, что этот человек не любил свой кусочек малой Родины на котором родился, и вырос, был доведен до отчаяния и пытался сохранить свою речку и первозданный вид до последнего. ….. Что это?
Сейчас река Черница на участке ниже Каменецкой Слободы, имеет индустриальный пейзаж, какой имеют многие спрямленные реки мелиорированные как под копирку, ровное поле а по ней такая же ровная лента канала. Водоток, который уже никогда не станет былой рекой………………
Есть и у меня такая река, на ней в далеком детстве я словил своих первых пескарей, и плотвичек. Речка по своему уникальна она три раза пересекает минскую кольцевую дорогу, и впадает в Свислочь. В свое время, я многое узнал от местных жителей, уже при мне спрямляли ее последние куски, в ней до 60 годов прошлого века еще была в изобилии форель. Это река Цна, маленькая и приветливая имеет в длину всего 14 километров. Но обо всем хочу рассказать по порядку, думаю многим этот рассказ будет интересен.
В конце двадцатых годов, прошлого века в самых истоках Цны недалеко от деревни Малиновка начали добывать торф. Часть верхнего участка канализировали, проложили узкоколейную дорогу которая вела от торфа - завода к поселку Готище (нынешняя улица Мирошниченко) и далее к Выставке (теперь это бульвар Толбухина). Река от спрямления трехкилометрового участка практически не пострадала, а именно не был нарушен исток, хоть и заключенная в канал так же как и раньше принимала дождевые стоки с окресных холмов минской возвышенности. Быстро создавая дождевые кратковременные паводки, снося в пики паводков все мостики и кладки в окрестных деревнях . На всем ее протяжении было много родников, эти родники давали ровный уровень и держали межень. В те годы в деревнях Цна-Йодкова, Цна-Хмаринская, Чижовка, Якубово, Зацень было нормой воду брать прямо из реки. Еще бы, наличие в изобилии форели в Цне всегда было хорошим индикатором воды. Шли годы, отгремела вторая Мировая война, за годы войны полностью разобрали узкоколейную дорогу в верховьях, добыча торфа на том и закончилась, приобрела локальное значение для жителей близлежащих деревень. Речка на участке добычи торфа начала зарастать, кустами вербы, и ольхой. Бывший прямой участок Цны от деревни Малиновка дичал, и постепенно природа забрала свое. Из года в год, дождевые паводки делали свое дело, искривилось русло, появились меандры, вернулась и была в изобилии рыба. Еще оставался девственный кусок реки на всем ее протяжении до впадения в Свислочь. Но уже не за горами была тотальная мелиорация.
В начале шестидесятых утвердили проект постройки минской кольцевой дороги. По проекту в районе деревень Цна-Йодково, и Цна-Хмаринская магистраль МКАД должна была пересечь речку два раза. Естественно эти длинную меандру которая огибала деревню Цна- Йодково решили спрямить, памятуя о том как быстро и стремительно во время паводка речка набирает воду. В итоге при строительстве МКАД спрямили четыре –пять километра реки в районе деревни, и построили два моста. На третьем пересечении Цны МКАД возле деревни Зацень тоже пришлось построить мост, и значительно спрямить речку выше и ниже моста. А заодно от истока до устья был спрямлен основной приток Цны, совсем крохотная речка Николаевка. В итоге оставалось два не спрямленных участка Цны близ деревень Якубово, с двумя впадающими безымянными ручьями, (район северного кладбища) и самый нижний двухкилометровый участок перед впадением в Свислочь, прямо в деревне Зацень. (который забегая вперед уцелел до сих пор) Именно на этих двух участках после открытия минской кольцевой дороги в 1963 году еще была форель. При чем у деревни Якубово и Чижовка за счет двух безымянных ручьев, которые вероятно были основными нерестилищами, она в то время была обычной рыбой.
В первый раз я попал на Цну в 1977 году. Рыбачил только на верхнем участке, ниже деревни Малиновка, именно там где в 20-30 годы велась добыча торфа. Река была вся в изрядно заросшая, много кустов, ольхи, густые травы. Угадывалась давняя хозяйственная деятельность в тех местах, фрагментально были заметны остатки насыпи от бывшей узкоколейки, русло было заметно извилистое, хотя и сохраняло в целом линейность. Поваленные деревья, создавали прекрасные укрытия для стоянок рыбы, заливчики, ямки, перекатики. Форели именно там я не ловил, в улове обычными были, окунь, пескарь, плотва, были и щуки. Даже в летнюю жару в реке было невозможно искупаться, вода буквально обжигала своим леденящим холодом. Но весной 1979 года Цну решили окончательно добить. Приехав на велосипеде на очередную рыбалку, я не узнал речку, более того я даже не смог к ней подойти, уже были вырублены все деревья и кусты, во всю работали бульдозеры и экскаваторы. Побывав там еще неделей позже, техники уже не было, и среди идеально причесанного поля в ровной как стрела канаве текла мутная вода. Примерно в это же время в такой же бездуховный канал превратили участок реки возле деревни Якубово, спрямив не только Цну, а и два впадающих ручья. На этом была поставлена жирная точка, и от той речки которую застал даже я не осталось ровным счетом ничего кроме названия. Сейчас ту Цну которая была, можно посмотреть только в деревне Зацень , где она на двухкилометровом отрезке перед самым впадением в Свислочь сохранила свой первозданный вид. Часто там встречаю фотографов, находящихся в нирване от многообразия сказочных ракурсов.
Русло сильно извилистое, меандры реки настолько причудливы в своих линиях изгибов и направлений , что поражают своей запутанностью, река течет то на восток, после крутого поворота она уже бежит на запад, еще один крутой поворот и это уже юг. Дно песчаное, песок желтый хорошо промыт родниковой водой, прорезая галечники и гряды река после долгого молчания в прямом русле канала начинает что то шептать на маленьких перекатах. Ивы, ольха, и ракита, часто сплетаются между собой с разных берегов образуя туннели, и ворота. То тут, то там мелькают стаи плотвы и уклейки зашедшие на кормежку из Свислочи, на песчаных отмелях освещенных пробивающимся сквозь кроны деревьев солнцем можно увидеть стайки пескарей, а точнее только их тени, потому как они имеют такой камуфляж что почти сливаются с речным песком. На старом, черном, давно замытом в песок комле дуба, посередине реки сидит аквамариновый зимородок, своим тропическим цветом создает такой контраст, что неискушенному человеку может показаться, что это некий сюр. Речные корни старых деревьев создают сказочные лабиринты в своих подмытых недрах. Они наверняка еще помнят последних форелей которые жили в реке 60 лет назад, и которые в ней уже никогда не появятся.


Этот материал подготовлен на основе многолетнего мониторинга, личных наблюдений, а так же, рассказов и воспоминаний старожилов деревень минского района Цна, Цна-Йодково, Цна-Хмаринская , Якубово, Зацень, и уже не существующих приречных хуторов.

С удовольствием прочитал данную публикацию! Спасибо!
Для иллюстрации приложу фрагмент карты того времени
Цна.pdf

.............ТУРКИ !

Как неожиданно, и интересно, в этом мире всё возвращается. Сейчас утром заваривал кофе, в турке, которая у меня уже почти 29 лет, и вдруг вспомнил, что эту турку, я когда-то купил в Эстонии. И тут школа вспомнилась... - точнее урок физкультуры. В 8-10 х классах, физру у нас преподавал эстонец. Довольно спорный тип, и похоже, не очень любящий детей. Меня он не любил точно, так как однажды, когда все прыгали через коня, был инцидент. Прыгнул и я... Бедный "конь"... Обычно я не очень хорошо это делал... поэтому физрук, мне и подобным "спортсменам", помогал... при взлёте над "конём", он поддерживал нас сбоку, и направлял вперёд. Но в тот день, я был какой-то более спортивный. Разогнался, бегу, прыгаю. Физрук, по привычке, пытается поддержать меня сбоку. Но я сделал в тот раз всё правильно, ноги в прыжке отлично раздвинул, и со всей дури, врезал ногой ему в челюсть. И торжественно приземлился. Физрука рядом не обнаружил, т.к. он лежал в нокауте... где-то за конём сбоку. Подумаешь... ребёнок ножкой ударил (я был самым высоким в школе тогда... с 7-го класса - 1м 90 см). Потом неделю в школе не было занятий по физкультуре. Меня многие благодарили...
Да, а вот чего я про это вспомнил. Этот эстонец, когда на нас злился во время занятий, то громко., и эмоционально, кричал на всех ....."ТУРКИ!". Что они ему сделали по жизни - история умалчивает. Кстати потом это слово он уже кричал на всех, кроме меня. Наверное зауважал меня после того случая... как спортсмена...
Так что теперь, когда буду пить кофе, то вместе с ароматом этого божественного напитка, будут непременно всплывать слова.
Школа... физкультура... Эстония... "ТУРКИ!"