Эти длинные выходные предстояло провести на даче родителей жены. Я всегда стараюсь помнить об установленной самим собой ответственности за преступное бездействие. Поэтому перед выездом багажник был заполнен снастями на разные случаи жизни.
Восьмого вечером пахну коньяком, имитирую участие в семейных делах, а мозг уже полностью в матрице завтрашней рыбалки.
Кишащее туманными призраками прохладное утро – сестра дождливой тёплой ночи. Колёса въезжают на заветную вековую панскую брусчатку. Резина шумит, отгоняя от автомобиля гонящихся за ним и лапающих стёкла своими белёсыми холодными ладошками духов. Подкатываю к берегу. Рановато. Даже соловьи молчат, досматривая свои майские эротические сны. На аккуратной полянке вижу палатку. Хочу дать понять хозяину, что можно спать дальше, и что я не жулик. Поэтому, собирая снасть, посылаю негромкие, но красноречивые сигналы: дунул в стык бланка, вжикнул хлыстом в воздухе, хрустнул гайкой, ослабляя фрикцион, звякнул коробочкой с воблерами-кастаньетами.
Основательно вымоченная дождём и мягкая, как губка, луговина, приглушает шаги. Я, как безмолвный истукан, тенью стою на берегу. Правильные забросы под берег да по корчам делать опасно. Последние купленные мной игрушки и дорогие, и редкие, чтобы можно было вот так запросто выполнять забросы на слух. Но где ж тут утерпишь? Возможно, эти последние минуты плотных сумерек – как раз то время, когда должна клюнуть рыба, в гости к которой я наведался. Поднимаю воблер до тюльпана, оставив 20 сантиметров, на указательный палец ложится нить, отгибается дужка. Эти манипуляции живо пробудили все навыки, законсервированные на зиму. Словно флэшку с программкой в висок вставили. Как может статься, что это автоматическое движение, посылающее приманку вдоль линии взгляда, приносит столько наслаждения? Дужка закрывается за мгновение до приводнения воблера, и упористая побрякушка включается в работу. Она начинает выискивать жертву. Словно хорошо тренированная собачка на перепелиной охоте, камион рыскает по сторонам, обнюхивая корчи, заглядывая в ямки, шаря между хвостами водорослей.
Хмурое небо висит над лесом и речкой, готовое пролиться в любой момент. Но пока дождя нет, и я не прячу фотоаппарат. Мимо проплывает выдра. Размером как небольшой нильский крокодил. Плавно навожу объектив на цель. Хлопает вспышка – и зверь демонстрирует маневр, сопровождаемый взрывом опять же будто не очень большой глубинной бомбы. Через сто метров ещё выдра. Через сто – ещё. Поклёвок нет. Перемещаюсь ниже по течению.
Уже основательно рассвело, и речка получила возможность похвастаться своими заманчивыми изгибами, сочной, причёсанной и вылизанной паводком поймой, своей первозданной струёй, девственным берегом с безмолвными стражами – сухостойными вязами. А также исчезнувшими прошлогодними тропками и безлюдием.
Щука молчит. Даже щука молчит. Черёмуха цветёт и благоухает, как скунс, а щука вздумала поститься. Обычно, если какая-то приманка не срабатывает, вешается что-то другое по цвету, форме, игре. Но я, сделав очередной раз пустую проводку и намереваясь поменять воблер, клал мокрую игрушку на ладонь, глядел на него с недоумением, мол, как на это можно не клюнуть,… и не менял.
Узкая козлиная тропка пересекает выступ берега и выходит на спуск к воде у узкой глубокой излучины. Сразу у выхода из ямы поваленная и торчащая поперёк реки ольха. Тихонько приноравливаюсь. Каким-то чутьём определяю точку, куда положить приманку. Короткий взмах, бросок. Воблер приводняется в пятнадцати метрах почти без всплеска. Сплавляю ещё на десяток метров и начинаю подмотку. С остановочками, с подёргиваниями – и пластиковый трупик превращается в соблазнительную аппетитную рыбёшку. В какой-то момент дрожание приманки сбивается, ладонь обжигает хлёсткий удар, и через секунду в фейерверке брызг над водой взлетает желтопёрая форель. Экземпляр близок к полкило. Свистопляска такая, что я попадаю в лёгкое замешательство, просто держу спиннинг вертикально вверх. Тем временем, соперница, совершив несколько молниеносных бросков от берега к берегу, воспользовалась бездействием рыболова. В очередной свече, яростно тряся головой, вышвырнула воблер и была такова. Как Леонид Ильич, с чувством глубокого удовлетворения, с пересохшим языком и трясущимися ручонками, сажусь на мокрую кочку и вглядываюсь в воду, будто надеясь увидеть в непрозрачной глубине пятнистый бок запыхавшейся рыбы.
Не знаю, с какой целью, делаю ещё заброс. Но неверная рука отправляет дорогущую приманку на свисающую над водой ветку. Лезу по склонённому скользкому стволу за своей побрякушкой, рискуя свалиться в омут. На ветке, прямо перед глазами, две мохнатые ночные бабочки исполинского размера занимаются непотребством. Но мне бы освободить приманку. Скребусь дальше. Вызволение воблера приносит почти такие же эмоции, как и поклёвка краснокнижницы. Возвращаюсь.
Напоследок глотаю речного воздуха, не наглотавшись, ныряю в машину и отправляюсь к своим, на дачу. День Победы, праздничный стол, духовой оркестр и капеляновский голос из телевизора.
PS. Понимаю, что читать пустые отчёты не так-то и интересно. Поэтому похвастаюсь, что вечерком восстановил-таки статус-кво. Дачный пруд, маховая шестиметровка, тесто. Плотва, как из пулемёта. Жена отличилась: не столько экземпляр в 250 грамм, сколько способ извлечения его из воды на поводок 0,08 меня удивил. Снасть выдержала, и ни детский напор, ни визг, ни полёт рыбы через голову – ничто ей, снасти, не навредило. :-D
4 Фото
Прокомментировать: